Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 37 – Юлия Прим

Десять лет. Со дня нашей скоропостижной и импульсивной свадьбы.

Двое детей. На сегодняшний день. Фактически трое. Уже. Почти. Забронированный отель на закрытом, не столь туристическом острове. Две недели антистресса и уединения с само́й собой, с семьёй — против ближайших месяцев до родов, когда все, (включая маму и сверх разбирающуюся в материнстве, совсем недавно вышедшую замуж и родившую первенца, Леську), знают лучше тебя, что нужно делать и как себя надо вести на большом сроке и с новорожденным ребёнком.

А тем временем на часах почти полдень. Впереди ещё пять минут до отплытия. И куда меньше, чтобы успокоить детей.

Владиславу Вадимовичу идёт десятый год. Вике — без пары месяцев шесть. Но наша летняя Виолетта — явно даст фору этим двоим состоявшимся личностям, вобравшим от Громова серьёзность, дотошность и интеллект, а от меня — щедрый эмоциональный коктейль, импульс, приверженность к риску, безбашенность…

Хотя, судя по Олесе Вадимовне, затянувшей с взрослением и вписавшейся во взрослую жизнь на предельно доступной скорости — не всё самое дерзкое дети взяли от меня. Чертинка, на генном уровне, перешла этой троице и от Вадима.

Тяжело вздыхаю и застёгиваю объёмный жилет, что топорщится и выпирает вперёд на уже ощутимом животе, сходным по форме с вытянутой полусферой. Всё же, чисто физически, проще было рожать с маленьким перерывом между беременностями, чем так, но... Незапланированный предновогодний отпуск без детей вылился в очередной декрет и планы воспользоваться дипломом, после завершения аспирантуры, канули в Лету.

Плохо ли это или хорошо? Рассуждая с позиции психологии…

Та, что уже устанавливает для меня свой распорядок — уверяет интуитивно, что всё в жизни происходит вовремя. Надо только уметь принимать и видеть возможности, подстраиваться под обстоятельства.

Капитан призывает мою троицу занять выбранные ими места, осмотреться вокруг, пристегнуться, защёлкнуть жилеты в целях обязательной безопасности. Добродушный молодой парнишка у берега рассылает детям улыбки и отвязывает спидбот от швартовки, стараясь не особо-то шатать судно.

Громов переходит в режим командира, усаживая рядом своих шилопопых созданий, которые всё ещё продолжают болтать без умолку, спорить, смеяться от неописуемого восторга и никак не находят своего места, без его строгого окрика или весомого слова.

— Так, тшш, — отдаёт Вадим детям односложный приказ. — Маме нужно минимум десять минут тишины. Закрыли рты и..., — далее следует какая-то непереводимая интуитивная игра в пантомиму, вечно увлекающая сына и дочь покруче, чем любые слова или гаджеты.

У меня с ними подобное никогда не прокатывает. Оставшись наедине им обязательно необходимо забраться ко мне на колени, обняться, прижаться, прожужжать мне все уши о всём-всём-всём, что произошло за минувший день, а с отцом всё как-то иначе... По-детски легко и по-серьёзному просто. Интуитивно понятно. Как и у меня с мужем.

Смазано улыбаюсь Громову, отсылая одними губами:

— Спасибо.

Мягко кивает, возвращая воздушный поцелуй, фиксирует ремнями детские кресла.

Голоса вокруг действительно мгновенно стихают. Пользуюсь моментом: прикрываю глаза, залезаю ладонями под жилет, обнимаю свой выпирающий живот, тоже замерающий без намёка на какое-то внутреннее движение. Неминуемо улыбаюсь.

Ещё одна послушная хитрюга. Затихарилась в общей тишине перед тем, как сотворить со мной после свою персональную невероятную бурю. Успокаиваю её, как и отец, направляя вглубь себя все те внутренние токи, что содержат в себе подушечки пальцев. Укладываю малышку спать своим выверенным дыханием и размеренным сердцебиением. Любовью, неразбавленной нежностью.

— Всё хорошо, Лерочка? — спешит ко мне муж, справившись со своими задачами.

— Да, — прикладываюсь на любимое мужское плечо, не размыкая ресниц. Вадим прижимает к себе. Обнимает. Поглаживает. Шепчет на ухо приятные нежности.

— С годовщиной, любимый, — отвечаю, наконец-то находя для себя то самое удобное место, бесконечно расслабляясь в его крепких, надёжных руках.

— С юбилеем, любимая, — сладко касается губ и привычно укачивает в своей нежности, вторя самым мягким и тёплым, бесконечно приятным волнам.