Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 32 – Юлия Прим

Пфф-ф, нервы сдают раньше, чем возвращается Громов. Я сижу на измене и не понимаю, как смотреть в глаза маме? Там же на видео лица, там всё... Да мои родители…

Проклянут и откажутся напрочь от такой дочери!

А Вадим?

Что сейчас закрутится вокруг него? Это же обрыв отношений Леськой…? И я... Я ведь навсегда останусь в этом причиной, да?! А что, если он позже переосмыслит, поймёт, что сделал неправильный выбор?! Решит, что дочь была важнее…?!

— Эй, прекращай, маленькая, — оглушает меня дыханием и ощутимо лезет ко мне руками Вадим. Отлепляет от моих глаз ладони, за которыми пыталась спрятаться от собственных мыслей, подтянув колени к груди. — Не́чего тебе больше с ним решать. Всё. Проехали.

— А если он...? — утопаю в слезах, дрожа голосом так, что даже слова не стыкуются.

— Что он, Тихоня? С крыши прыгнет? Вены порежет? Упьётся вусмерть? — вздыхает Громов с болезненно тяжким смешком. — Если идиот, то причина и не нужна. Поверь. Ты здесь ни при чём будешь.

— А его мама? — едва не икаю от напряжения. — Я должна объяснить, да...? — реву, утирая щёки плотно сжатыми кулаками.

— Никому ты ничего не должна, — прижимает меня Вадим к своему плечу и целует мою взбесившуюся венку на шее. — Запомни это на будущее, ладно? Делай так, как чувствуешь, а не в угоду обязательствам. Говори правду, пусть и болезненную.

Сбито киваю, не в силах аргументировать бо́льшим. Глаза смыкаются под тяжестью всех тех эмоций, что пропустила сквозь себя точно губка. Жмусь ближе к нему. Прячу под полы пиджака ледяные пальцы.

— Минут десять и надо идти, — комментирует Громов. — Моя дочь персонально ему видео скинула. Ни в чат по друзьям. Ему. Закон подлости — мать рядом была и громкость экрана играла на полную.

Впиваюсь зубами во внутренности собственных щёк и ощущаю на языке металлический привкус крови. Дышу тяжело. Безысходно.

— Я не знаю отсылала ли Леся это видео кому ещё, — начинает он успокаивающим тоном. — Но нам лучше самим всё рассказать твоим родителям. До просмотра. Если его ещё не было.

— Пошли, — проговариваю под стук сердца в висках. Не к чему откладывать неминуемое. Сама знаю...

— Сиди пока, обойду, — отдаляется он от меня, достаёт из бардачка пачку салфеток. Благодарно беру, упираясь взглядом в опущенный им козырёк, и в маленькое зеркальце.

Достаю салфетку и щедрым мазком подтираю перемазанные тушью щёки. Вторая — избавляет от разводов покрасневшую кожу. Третья — убирает с глаз стрелки.

Вадим выключает мотор и покидает водительское сиденье. Обходит спереди. Разрывает вакуум салона, ощутимо ударяя по моим перепонкам в ушах. Сглатываю, невольно, чтобы слышать и нормально дышать.

Наблюдает. Наклоняется ко мне ниже, присаживаясь на корточки. Бережно обрамляет мою стопу, начиная обувать ноги в кеды.

— Я не пожалею. Никогда, — всхлипываю и дую губы, чтобы хоть визуально, а не дрожали.

— Я тоже, — улыбается мне мягко, насколько позволяет вся ситуация. — Иди ко мне, Тихоня, — подныривает пальцами под бёдра и спину. — Невест же принято на руках носить, правда? — бьёт смешком в мою шею, позволяя закрепить кольцом вокруг своей руки.

— А жён? — шепчу, упираясь в него губами.

— А жён тем более, Лерочка, — вытягивает меня из салона и крепко стыкует со своей грудной клеткой. Придерживает платье у бёдер. Запирает дверь машины хлопком. Нажимает с какой-то руки брелок. И бодрым шагом, будто мой вес не особо-то и напрягает, идёт прямо к подъезду, запертому на замок четырёх значимым кодом.