Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 2 – Юлия Прим

У таких людей мозг, как правило, способен обрабатывать сразу несколько задач, не теряя в качестве действия и анализа. А я... Сейчас являюсь полной противоположностью подобных индивидуумом: невидящим взглядом пялюсь вперёд и пытаюсь хакнуть головоломку под именем «Громов».

Локация салона меняется на перрон. В первой же точке беру себе кофе, чтобы оградиться от друзей хотя бы стаканчиком и не выдавливать из себя слова, когда молчание — единственно верное чего сейчас хочется.

Пятнадцать минут до отправления. У Тёмы закончились шутки или желание нас веселить. Он перешёл на серьёзный тон, удерживая мою ладонь в своей куда крепче, чем прежде. При этом непрерывно поглаживая пальцем мой безымянный, оставшийся без правильной упаковки.

— Сдай всё с первого раза, пожалуйста, — натаскивает меня на единственно верное, как кинолог глупую собачонку на решение конкретной задачи. — Останется время, приедешь, мы с тобой..., — соблазняет за старание вкусняшкой.

Киваю, раз пообещала для чего-то взять у него эту неделю. Тёмыч лезет губами к щеке. Едва касается, особо не нарушая моих границ, на что вспыхивает неугомонная Леська, воспринимающая всё тем, как видит, без скрытого умысла.

— Да поцелуй ты её уже нормально! Кого вы стесняйтесь, а? В клубе вчера не темнее было! Или у вас и тут воздержание?!

— Ещё успеем, — затыкает ей рот своей стойкостью.

Берёт меня в захват левой рукой и жмёт к груди с бушующим сердцем. Прикрываю глаза и обхватываю своей по спине. Так и стоим молча. Рука в руке, а свободными друг к другу прижаты. И кровь не несётся по венам бушующей горной рекой. Сердце не качает литры ни в себя, заставляя с открытым ртом глотать родной запах, в попытке надышаться. И даже пальцы не лезут под слой материала, пытаясь запомнить рельеф тела на ощупь... Нет. В его объятиях спокойно и тихо. И даже губы на моём виске не нарушают этого равновесия.

— Я тебя жду, Лер, — уверяет он так, что и не подкопаешься. — Заканчивай тут быстрее и возвращайся..., — «в себя», — мысленно хмыкаю дополняя, и сердце вновь ускоряет свой бег от мысли о Громове, но, видимо, Тёма считывает посыл иначе. Впечатывает в себя ещё крепче. Оставляет на моей щеке ещё один поцелуй и прощается.

— Аж тошнит от вас, — комментирует после Леська. — Такие правильные, будто лет двадцать уже женаты. С одной стороны прямо фу, а с другой — завидно. Он за тебя горой. Реально любит.

Киваю и молча возвращаюсь к машине, прогоняя перед глазами другую сторону медали, где вместо многословных обещаний в молчании разлит концентрат животных инстинктов, страсть, одержимость, любовь — в самой низменной форме.

Запрещаю себе думать и сравнивать; искать плюсы и минусы, ощущая физически, что подобный анализ взрывает во мне самые глубокие, болезненные слои и отравляет мысли невозможностью решить всё прямо сейчас, в эту секунду. От подобных головоломок сходят с ума, поэтому...

— Лер, только не включай психолога, когда приедем ко мне, ок? — фыркает Леська. — Молча спать разошлись и всё. Я отца знаю: сам всё решит, исправит, сделает выводы, к утру и отстанет от меня на несколько дней. Успею почитать отчёты твоих психиатров по поводу этого возрастного кризиса. Подумаю, как быть!

— Хочешь дать ему шанс? — уточняю, стараясь не вкладывать в голос особой заинтересованности.