Книга Влюбленный Уайльд, страница 78 – Элоиза Джеймс

— В том, что вы говорите, нет ни капли правды.

Аларик решил, что с него довольно. Пруденс не просто эксцентрична, она не в своем уме.

— Что я хочу знать, — вмешался герцог, — так это существует ли связь между вами, мисс Ларкин, и идущей сейчас в Лондоне пьесой, в которой фигурирует дочь миссионера.

Пруденс повернулась к Аларику и одарила его нежной улыбкой. Если это была маска, то глубокая, такая, в которую женщина верит сама.

— Да, есть. — Ее улыбка стала еще шире. — «Влюбленного Уайльда» написала я.

— Вы написали эту пьесу? — вырвалось у Аларика.

Пруденс опустила глаза.

— Ты вправе упрекать меня, муж мой.

— Муж?

— Я думаю о тебе как о моем муже, хотя я знаю, что это слово — знак гордыни, символ гордыни, — она впервые запнулась в словах. Но потом она расправила плечи, и на ее лице снова появилось выражение этой жутковатой нежности.

По мнению Аларика, она выглядела как женщина, улыбающаяся малышу, а не небольшой группе враждебных аристократов.

— Мой отец называет театр дымом тщеславия, созданным самим Сатаной, чтобы заманивать нас к заблуждениям плоти, вещам мира сего, ко всему плотскому и дьявольскому.

— В самом деле? Лично я назвал бы вашу пьесу сплетением лжи, — сказал Аларик. Он скрестил руки на груди. — Я считаю, что имею право вызвать шерифа.

— Не сердись на меня, — взмолилась Пруденс. — Все, что я сделала, я делала из чистой любви к тебе.

Это была самая настоящая катастрофа.

— Где ваш отец?

— После того как ты уехал, со мной случился такой приступ тоски, что я не смогла дальше жить. — В ее глазах заблестели слезы. — Я умерла, истинно умерла. Когда я проснулась, я знала, что должна идти за тобой, хотя ты отправился в нечестивое место, но все равно, пусть даже в адское пламя…

— Она безумна, — прямо, но беззлобно сказала леди Ноув. — Тупа как пробка. Я всегда говорила, что эти пуритане слишком много молятся. Да и поститься тоже не полезно для тела.

— Ты не должна ко мне обращаться! — Пруденс задрала подбородок. — Ты носишь на себе отметки дьявола. Ты помазана смолой. Ты…

— Не говорите с леди Ноув в таком тоне, — сказал его светлость.

Он не повысил голос, но что-то в его лице заставило Пруденс тут же замолчать.

— Где ваш отец? — спросил Аларик.

— Я убежала. Я пришла сюда не для того, чтобы участвовать в грехе, но чтобы очистить от него тебя. — После небольшой паузы она вполне практично добавила: — Когда я приехала, тебя не было в стране.

— И поэтому вы написали пьесу?

На ее лице промелькнула тень гордости.

— Я сочинила эту пьесу в дороге. Люди на корабле были весьма недобрыми, они заставляли меня все время оставаться в моей каюте.

— Вы не имели права делать из жизни моего племянника пьесу, — заявила леди Ноув.

— Я имела полное право, — возразила Пруденс. — Я его жена.

Аларик стоял, словно ледяная глыба. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда он ответил:

— У меня нет жены.

— Есть! — упорствовала Пруденс. — Пусть мы не обменялись клятвами в присутствии священника, но на нас снизошел Дух, когда мы были вместе, и Бог вознаградил наше усердие и славу.

Аларик покачал головой.

— Понятия не имею, о чем вы говорите. Когда вы забрались в мою постель, я тут же вас выпроводил. Я не рассказал о вашем поступке вашему отцу, и теперь понимаю, что это было ошибкой.