Книга Одна на двоих, или Отпускной переполох, страница 14 – Алиша Михайлова

— А ты против?

Я должна была сказать «да». У меня был шанс. Маленький, коротенький, как промежуток между ударом сердца. Но его большие пальцы уже скользили вдоль позвоночника, и мой рот открылся, чтобы произнести твёрдое врачебное «прекрати», а спина в этот момент прогнулась сама. Без моего разрешения. Предательски. Как пациент, который врёт, что на диете, а в желудке у него пельмени.

— У тебя тут каменный узел, — заметил он. — Ты что, носишь на плечах всю земную медицину?

— Примерно, — пробормотала я в полотенце.

Крем всё ещё холодил кожу, а его руки прожигали насквозь, выбивая из головы всё, включая клятву, тактический план и остатки врачебной невозмутимости. Я поймала себя на том, что дышу иначе. Глубже. Медленнее. Плечи, последние полгода жившие где-то в районе ушей, наконец опустились.

— Где ты этому научился? — выдохнула я, забыв, что вообще-то собиралась молчать.

— У меня была… скажем так, практика, — его голос стал ниже, бархатнее. — Но сейчас я думаю только о тебе.

— Врёшь.

— Вру безбожно.

Он даже не отпирался. Просто повёл ладонями дальше к пояснице, к тому месту, где кончалась спина и начинались уже совсем другие территории. Я кожей чувствовала каждый его палец по отдельности: большой левой, мизинец правой, безымянный горячее остальных. Ладони застыли на пояснице.

— Рей…

— Ммм?

— Ты вроде обещал без фокусов.

— Это не фокусы. Это массаж. Расслабься.

Ладони снова скользнули вверх, прочертили вдоль позвоночника, и я приоткрыла глаза. Он нависал надо мной, заслоняя солнце, рыжая грива растрепалась, на смуглых плечах блестели капли пота. С моря потянуло сквозняком, пробежало по влажной от крема спине, и я вся покрылась мурашками. Где-то внизу, на песке, сиротливо валялась моя книга раскрытая на самой горячей сцене. Дракон был забыт. Брошен. Одинок. Прости, чешуйчатый, ты был хорош, но реальность внезапно превзошла фэнтези.

Краем глаза я уловила отблеск, в каплях пота на его плече что-то мерцало. Его татуировки светились. Медленно, как просыпающаяся гирлянда, фиолетовые спирали разгорались на предплечье, золотые созвездия перетекали на бицепс, поднимались к плечу.

— Твои тату… — я запнулась. — Они что, светятся?

— Ага, — он наклонился ниже, и его дыхание коснулось моего плеча. — Биолюминесцентные чернила. Реагируют на адреналин, дофамин… и на феромоны.

Его большой палец нарисовал на моей пояснице крошечный круг. Татуировки вспыхнули ярче.

— Сейчас они показывают, что я заинтересован.

— Заинтересован? — я нервно хмыкнула, пытаясь вернуть голосу хотя бы видимость врачебной невозмутимости. — Они похожи на северное сияние после трёх банок энергетика.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Он тихо рассмеялся, выдохнул мне в плечо, от чего у меня включились мурашки. Сами. Я их не заказывала. Но, кажется, моя кожа теперь голосовала отдельно от мозга. И голосовала она, прямо скажем, с большим перевесом. Браслет на запястье потеплел, но молча, не рискуя комментировать.

— Кстати, — сказал Рей. — Раз уж мы заговорили про диагнозы… Почему ты не ответила на приглашение?

Его пальцы замерли на талии, большие чуть ниже рёбер, остальные по бокам.

— Какое приглашение? — я попыталась сделать голос небрежным. Получилось примерно как у пациента, который говорит «нет-нет, доктор, я не пил», а от него разит за версту.