Книга Неизбежность, страница 70 – Ева Яма

Вдруг остро почувствовала разницу. Она здесь — своя. А я — просто иду рядом с ней.

— Нам сюда! — Нора даже не замедлилась, только перехватила меня за руку и уверенно потянула к распахнутым дверям.

Кабак будто вдохнул нас внутрь — теплый, шумный, живой. Воздух сразу стал плотнее: вино, дым, жар от кухни, смешанный с голосами и смехом, который не утихал ни на секунду. На нас оборачивались. Но без напряжения — легко, с узнаваемостью. Кто-то поднимал руку, кто-то просто кивал, ловя Нору взглядом. Она отвечала всем — коротким движением головы, улыбкой, словом на ходу.

— Нора! Давно не виделись! — голос раздался от стойки. Парень — лет двадцати, не больше — стоял, опершись локтем, и протирал бокал, но делал это скорее по привычке, чем по необходимости. Его взгляд сразу зацепился за нее — открыто, без попытки скрыть интерес.

Нора остановилась, опираясь на край стойки так, будто это было ее привычное место.

— Да-а… — протянула она с легкой усмешкой, кивнув в мою сторону. — Это Элира. Первогодка.

Я чуть выпрямилась под этим взглядом.

— Привет, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Улыбка вышла мягче.

Он перевел глаза на меня — быстро, но внимательно, будто что-то отмечая про себя.

— Привет. Что будете?

— Нам что-нибудь легкое, — Нора наклонила голову, будто прислушиваясь к собственному настроению, — Но с характером.

— Понял, — уголок его губ дёрнулся. Он кивнул и сразу развернулся, уходя за стойку. Там, среди высоких стеллажей, уставленных бутылками всех форм и оттенков, он двигался уверенно — без лишних движений, как человек, который знает каждую из них на ощупь.

Я опёрлась на стойку рядом с Норой, все еще оглядываясь. Кабак жил своей жизнью — шумной, теплой, немного хаотичной. И странно… но здесь это не отталкивало. Скорее затягивало.

— Часто тут бываешь?

— Когда удаётся выбраться. — Нора ответила спокойно, но взгляд ее на секунду зацепился за что-то в зале. Она медленно оглядела кабак — людей, свет, движение — и в этом взгляде вдруг мелькнула тихая, почти упрямая тоска. Как будто она смотрела не на место, а на то, что может в нем быть. Потом отвернулась.

— Что не так? — я придвинулась ближе и положила ладонь ей на спину, мягко проводя вверх-вниз.

— В этом городе… — Нора чуть повела плечами, будто сбрасывая напряжение, — я вспоминаю, как это — жить нормально, — она усмехнулась — коротко, без радости, — А в Солариане… я как на цепи.

Брови сами собой сдвинулись. Это слово ударило точно. Я не просто услышала — поняла. Слишком хорошо.

— Мама вечно где-то, — продолжила она, уже тише. Пальцы сжались в кулак, так, что побелели костяшки, — Заказы, поездки, договоренности… все на ней. А когда возвращается — уставшая настолько, что даже говорить не хочет, — ее пальцы медленно сжались в кулак. — А отец… — она выдохнула через нос, будто сдерживая раздражение. — Он живет в кузне.

Я невольно представила это: жар, металл, гул ударов.

— И хочет, чтобы я жила там же, — добавила она, глядя куда-то мимо меня. — С утра до ночи. Без вопросов. Без «не хочу». Без «потом».

Я провела ладонью по ее спине чуть медленнее.

— Ты не любишь это?

Нора на секунду замолчала.

— Люблю, — призналась она неожиданно спокойно. — В этом и проблема, — она усмехнулась — уже с горечью. — Мне нравится металл. Нравится, когда он поддаётся. Когда из куска получается что-то настоящее. Но… — Нора чуть повернула голову ко мне. — Не когда это все, что мне оставляют.