Книга Неизбежность, страница 83 – Ева Яма

Ее рука двинулась быстро — почти незаметно. В пальцах уже был нож. Лезвие коротко блеснуло. Резкое движение — и тонкая линия разреза легла на левую ладонь. Кровь не успела стечь. Она поднялась в воздух сама — густо, как будто подчиняясь не телу, а воле. Линии начали складываться, вытягиваться, переплетаться между собой.

Руны. Живые. Четкие. Без колебаний. Они повисли перед ней, пульсируя едва заметным светом.

— Вот так, — тихо сказала мадам Рутт, глядя на них, а не на нас. — Без подготовки. Без права на ошибку.

И только тогда стало по-настоящему ясно, насколько мы далеки от этого.

— Все, что вам нужно — держать руны рядом постоянно, — голос мадам Рутт стал тише, но жёстче. Она опустила руку, и кровь тихими, вязкими каплями разлетелась по полу. — Я не требую повторить это сейчас. Сначала — просто призовите. Вперед.

Класс будто сжался. Глубокие вдохи, неровные. Чьи-то губы шевелились в едва слышных шёпотах, кто-то, наоборот, пытался заглушить мысли.

Глаза закрылись сами. Прокуренный воздух лёг в легкие тяжело, неприятно, но это даже помогло — зацепиться за ощущение, удержать себя в теле. Ладони расслабились на столе. Спина осталась прямой, упираясь в жёсткую спинку стула.

Тишина растянулась. Одна минута. Вторая.

Где-то справа тихо выдохнули.

— Готово.

— Есть.

— Я тоже…

Голоса звучали осторожно, но в них уже чувствовалась уверенность. Один за другим ученики возвращались — открывали глаза, выпрямлялись, будто выходили из глубины на поверхность. Перед ними что-то было.

А здесь — только темнота. Пустая. Глухая. Раздражение поднялось резко. Пальцы сами собой сжались. Тело напряглось, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Глаза открылись и дыхание на секунду прервалось.

Руны были рядом. Слишком близко, чтобы их не заметить — и слишком живые, чтобы в них усомниться. Тонкие линии света, теплые, почти золотые, медленно двигались вокруг, пересекаясь, расходясь, снова собираясь. Они не висели в воздухе — тянулись, требовали внимания, будто спорили между собой.

Взгляд остался ровным. Ни один мускул не дрогнул.

— Есть, — мой голос прозвучал спокойно, даже чуть увереннее, чем ожидалось. Только в уголках губ на мгновение мелькнула тень улыбки.

Мадам Рутт коротко кивнула, не задерживая внимания.

Не последняя.

Еще несколько минут ушло на остальных. Кто-то справился сразу, кому-то понадобилось больше времени, но в итоге последний ученик все же выдохнул свое «готово», почти с облегчением.

— Теперь ваша задача — не потерять их.

Мадам вернулась за стол и тяжело опустилась на стул, словно вся демонстрация вытянула из нее больше сил, чем она хотела показать. Бумаги зашуршали под ее пальцами. Она перебирала их медленно, не торопясь, будто специально растягивая время. Этого оказалось достаточно. Связь начала рваться. Сначала у одного — тихое ругательство, почти шепотом. Потом у другого. Кто-то резко втянул воздух, кто-то дёрнул рукой, будто пытался удержать что-то ускользающее.

Руны вокруг дрогнули. Контуры поплыли, линии стали тоньше, нестабильнее. Они растворялись — исчезали на доли секунды и возвращались обратно, уже менее чёткими.

Внутри все сжалось.

Не сейчас. Только не сейчас.

Дыхание стало поверхностным. По спине медленно потянулся холодный пот, неприятно липкий. Взгляд начал рассыпаться — сфокусироваться на чем-то одном становилось все сложнее. Где-то в глубине головы появился звук — глухой, однотонный, как будто в уши непрерывно били из пустой трубы. Руны держались на грани.