Книга Неизбежность, страница 84 – Ева Яма

— Потеряли? — мадам даже не подняла головы, но в голосе появилась легкая насмешка. — Значит, на сегодня с вас достаточно.

Почти половина класса облегченно выдохнула. Кто-то откинулся на спинку стула, кто-то тихо выругался уже без попытки скрыть это.

Здесь облегчения не было. Руны снова дрогнули, почти исчезли — и вернулись. Слабее, но все еще здесь.

— Нашла… — тихо произнесла мадам Рутт. Теперь в ее руках были несколько листов. На них что-то было нанесено — линии, символы, но с расстояния разобрать не удавалось. Она поднялась и пошла между рядами.

— Каждый получит задание, — лист лёг на стол. — Здесь набор рун. Ваша задача — собрать их в целое. Понять значение. И научиться призывать и активировать без задержки.

Еще один лист. Еще.

— Две недели.

Бумага остановилась передо мной. Руны на ней были неподвижными, холодными — совсем не такими, как те, что все еще едва держались рядом.

— Можете расслабиться.

Только после этих слов стало ясно, насколько напряжено было тело. Пальцы медленно разжались, плечи опустились. И в тот же момент руны исчезли окончательно.

*****

После занятия выдался длинный перерыв, но уходить я не спешила. Класс постепенно пустел, шум голосов растворялся в коридорах, и вскоре остались только тяжелый запах табака да шорох бумаг на столе преподавателя.

— Мадам Рутт, — голос прозвучал тише, чем хотелось, — вы не могли бы объяснить, как снять руны?

Взгляд поднялся не сразу. Она уставилась на меня исподлобья — коротко, жестко, и в этом взгляде без слов читалось все: такие вещи не спрашивают. Эта женщина не нуждалась в угрозах — она ими была.

Шрамы на лице тянулись неровными линиями. Правая рука лежала на столе — только два пальца, большой и указательный, двигались уверенно, как будто других никогда и не было. Один глаз утонул в мутной пелене, лишенный фокуса, но от этого становилось только хуже — второй видел за двоих. На шее, открытой воротом, плотным кольцом шли руны — таких нам не показывали.

Ладони предательски вспотели. Руки ушли за спину, чтобы не выдать себя.

— Не получается, — добавила, стараясь говорить ровно. — Возможно, делаю что-то неправильно.

— Как именно? — ее голос не повышался, но холод в нем заставлял держать спину прямой.

— Сажусь у двери… — слова приходилось подбирать осторожно, будто каждый мог оказаться лишним, — представляю руны, которые нанесла. Их задачу…

Фырканье было резким, почти грубым:

— Кто тебя этому научил?

Вопрос повис в воздухе. Ответа не последовало. Имя Норы так и осталось прикушенным вместе с щекой.

— Тебе не нужно вызывать те же руны и уговаривать их исчезнуть, — она раздражённо махнула рукой. — То, что написано кровью, не стирается.

Фраза ударила точнее, чем хотелось бы. Простая мысль, которую стоило понять сразу. И все же — упущена.

Почему Нора об этом не сказала? Не знала? Или считала очевидным?

— Тогда... как…?

— Пишешь новые, — перебила мадам Рутт. — Которые перекрывают старые. Блокируют. Все.

Настолько просто, что почти раздражает.

— И… что при этом нужно делать? Представлять?

— Ничего не нужно представлять! — в ее голосе впервые прорезалось нетерпение. Она резко повернулась к столу и начала перебирать бумаги. — Когда накладываешь руну, ты не фантазируешь. Ты задаёшь ей смысл. Вкладываешь волю. Понимаешь разницу?