Книга Птицеферма, страница 116 – Татьяна Солодкова

Привлечем, как пить дать. Здесь большое открытое пространство – свет видно издалека.

С внутренним протестом выключаю фонарь. Крепко сжимаю его в руке – он металлический, в случае чего можно использовать для самообороны.

— Пошли хоть морковку пожую, – ворчит мужчина, едва мы оказываемся в темноте. Глухо закашливается. – Совсем с вами, огородниками, помрешь.

* * *

Положение абсурднее не придумаешь: ночь, сижу на окраине огорода в компании незнакомца, с хрустом жующего морковь с наших грядок.

Сначала мы шли к огороду, вертя головами по сторонам и прислушиваясь. Затем мужчина, уверенно и явно будучи здесь не впервые, направился к одной из грядок, нарвал себе добычи, и мы удобно расположились прямо на земле, в относительной безопасности от чужих глаз – под прикрытием зарослей кустов.

— Что, серьезно, меня не помнишь? – Темно, но привыкшие к темноте глаза различают поворот головы в мою сторону.

Крепче обхватываю колени руками.

— Нет.

— Вот дерьмо, – высказывается с чувством. – Я, когда тебя увидел, решил, что ты тут под прикрытием, что ли. Думал, у тебя есть подвязки, способы свалить отсюда. А ты… это… местная зомби. Тьфу!

Местная зомби, значит?

— Слушай ты, – говорю возмущенно, – я второй год ращу эту гребаную морковь не для того, чтобы ты ею плевался. А из нас двоих на зомби ты похож куда больше…

Гневная тирада обрывается, потому что мой огородный спутник начинает хрипло смеяться.

— Кто ты? – требую злым шепотом.

— Меня зовут Дэвин. Что, серьезно, не помнишь?

Игнорирую вопрос, на который уже ответила отрицательно пару минут назад.

— Это тебя вторую неделю ищут люди, которые появляются из люка возле реки?

— Они, чтоб их…

— Не плюйся!

— Да я не морковкой. А слюна – это даже удобрение.

— Не слышала о таком удобрении.

— Ха, да что ты знаешь… Хотя-а-а… Если ты два года орудуешь тут серпом и тяпкой… Два же, говоришь?

— Зачем они тебя ищут? – Не собираюсь отвечать на вопросы этого Дэвина до тех пор, пока не получу ответы на свои. Впрочем, и потом не собираюсь. Он мне не нравится, и у меня нет ни единого повода ему доверять. – Ты один из них?

В ответ – печальный вздох.

— Я жертва нечестной сделки.

— Подробнее.

— Ты мне еще нож к шее приставь.

Молча достаю складной нож, тот раскрывается с тихим, но прекрасно идентифицируемым щелчком для любого, кто имел хотя бы отдаленное отношение к оружию. Дэвин имел.

— О, – комментирует он звук. – Угрожаешь?

— Предупреждаю. А еще я могу закричать. И если нас не услышат твои сообщники, то услышат местные зомби, как ты их называешь, и тогда тебе точно не поздоровится.

В этот момент моего нового – или старого? – знакомого сгибает пополам, и он закашливается.

— Ты болен?

— Тос… тос… тоской, – удается ему выговорить с третьего раза.

— Я серьезно.

— Да шут его знает. – Наконец у него получается восстановить дыхание. – Это местные тут привиты ото всякой заразы и для улучшения иммунитета, чтобы побольше впахивали на благо властей за пару кусков синтетического мяса в год. А меня ничем не тыкали. Мог и воспаление легких подцепить. Ночи в шахте холодные.

— Ты ночевал в шахте?

— А где же еще?

— Я знаю, те люди искали тебя там.

— Хе. Пусть ищут.

Молчание. Хруст моркови.

— Так ты расскажешь мне, кто эти люди и чем занимаются? – заговариваю первой, понимая, что съедено уже не меньше пяти морковок, скоро рассвет, а я не узнала ничего, кроме имени этого человека.