Книга Птицеферма, страница 74 – Татьяна Солодкова

— Вроде того, – бормочу. От волнения в голову не приходит ни одного более или менее правдоподобного объяснения.

Левая ладонь.

Шрамов нет.

Прикрываю глаза. Разочарование настолько сильное и болезненное, что мне хочется кричать. Просто похож…

— Ты чего? – Пересмешник наклоняется ко мне, заглядывая в лицо. – Не видать мне сундука золота и прекрасной русалки? – шутит. Улыбается, но глаза серьезные.

— Русалки уж точно, – отвечаю ему в тон, ясно давая понять, что объяснений не последует.

Не он, не он, не он…

Похлебка окончательно теряет вкус.

— Вечером увидимся?

Вскидываю голову.

— За ужином. Конечно, – отвечаю, не совсем понимая вопрос. Ведь Пересмешник сам сказал, что планирует отоспаться перед испытаниями.

Качает головой.

— После ужина. Прогуляемся поблизости?

«Поблизости» – это намек, что приглашает не к реке в поисках шпионов?

— Вечером и решим, – отвечаю нейтрально.

Не хочу давать никаких обещаний, мне нужно подумать.

К счастью, Пересмешник и не настаивает.

Продолжаю есть безвкусную жижу с кусочками плавающих в ней криво нарезанных овощей. В моей голове одна мысль сбивает другую. Они беспорядочно переплетаются между собой и в итоге вообще образуют спутанный клубок; яркая в нем только одна нить – умирать, как была готова еще вчера, я теперь категорически не согласна.

* * *

За ужином дальше приветствия мы с Пересмешником не заходим.

Он устал после дня на руднике, я – после огорода. А бесконечное выстраивание в голове логических цепочек вымотало меня окончательно.

Для себя я решила лишь одно: мне нужно выжить и выяснить все до конца. Только как это сделать, если Момот не откажется от своих планов и выберет после завтрашней победы меня, еще не определилась. Думай, Николс, думай…

После ужина ухожу к себе. Как-никак это последняя ночь, которую я по позволению Главы могу провести в одиночестве.

Мне нужно еще подумать, нужно разобраться, попробовать вспомнить. Но завтра в эту же комнату завалится Момот и предъявит на меня свои права. И если раньше я, может, смогла бы смириться и стерпеть, то теперь, после всего того, что вспомнила, точно не сумею.

Сбежать?

Куда? Попытаться добраться до лагеря Цветов? Говорят, они к нам ближе всех, хотя и идти до них много дней. Если верить слухам, никто не доходил. Или слухи опять же распустил Филин, чтобы удержать покорных овец на своем пастбище?

С другой стороны, у нас Цветы тоже не появлялись. Значит, мы действительно далеко друг от друга.

Можно было бы попробовать рискнуть, выбрав такую смерть вместо измывательств Момота или взамен повешения на суку. Но как быть с тем, что таинственный люк поблизости от Птицефермы? Нет, уходить мне нельзя…

— Эй, Джульетта! Выйди на балкон! – Хаотичное кружение мыслей прерывает уже хорошо знакомый голос снаружи.

Автоматически улыбаюсь – кем бы Пересмешник ни был, мне на самом деле приятно общение с ним.

Встаю и свешиваюсь через подоконник.

— Не так я представляла своего Ромео, – язвлю.

— Берите, дамочка, что дают. – Незваный гость под моим окном корчит гримасу. – Посторонись.

Слушаюсь, скорее, от удивления, чем осознанно. Отступаю, а он хватается за край подоконника, подтягивается и уже через две секунды восседает на нем с видом победителя драконов.

— Вообще-то есть дверь, – напоминаю.