Книга Птицеферма, страница 92 – Татьяна Солодкова

Почему я сама, не отдавая себе в этом отчета, вцепилась в него? Точно не из-за внешности. Сапсан – очень привлекательный мужчина, Ворон, Чиж был настоящим красавцем… Поэтому нет, дело не во внешности.

А вот в самом Пересмешнике или в ассоциации с Ником Валентайном, я еще не знаю.

Ведь шрамы с ладони можно убрать. Это научились делать еще в двадцатом веке. Почему я прицепилась к этому ожогу на руке? Вдруг это все-таки он?

Голова гудит. Тру переносицу.

Но если бы это был Ник – хотя на чем основано мое предположение, кроме ощущений? – то какого черта он бы молчал? Если бы Пересмешник действительно был Ником Валентайном, что мешало бы ему сказать мне правду? К чему игры в шпионов, слежка за незнакомцами у реки? Ведь Нику наверняка должно быть известно, кто эти люди.

А что, если это Ник, но он, как и я, прошел обработку слайтексом и ничего не помнит?

Боже, да с чего я вообще решила, что это Ник?!

Злюсь на себя и свою отшибленную память, которая отказывается показать мне лицо Валентайна.

Потом устаю злиться и ложусь рядом с Пересмешником. Слушаю его мерное дыхание и тоже засыпаю, несмотря на то что еще рано для сна.

…Шумной толпой покидаем здание Полицейской академии.

Гжанна не переставая болтает, рассказывая о своих новых любовных похождениях. Мейс, каким-то неведомым случаем затесавшаяся в нашу компанию, презрительно морщит нос и время от времени вставляет многозначительное: «А я…», «А вот мне…», «А у меня…»

Скоро выпуск, и я искренне надеюсь больше никогда не встретить Мейси Плун. Вроде бы я ни с кем не пытаюсь конфликтовать, но эта девчонка всякий раз норовит нарваться сама. И надо же было Нику ее отшить. Прав, конечно – такая кому угодно вынесет мозг, – но какого-то черта в их несложившейся любовной истории Мейси посчитала виноватой меня. Видит бог, если не уймется, однажды я лишу ее приличного клока волос. Или парочки зубов…

Резко останавливаюсь, внезапно осознав, что рюкзак на моем плече чересчур легкий. Вот черт. Девчонки торопили, и я собиралась в спешке.

Перекидываю рюкзак вперед, расстегиваю «молнию», копаюсь внутри и понимаю, что была права: планшета нет. Видимо, забыла в раздевалке. Я ведь читала на скамье, когда освободились остальные члены нашей группы и вокруг началась суета.

Микаэлла, шагающая по правую руку от меня, тоже останавливается, смотрит недоуменно. В то время как остальные, не замедляя шага, уходят вперед.

— Идите, я догоню, – говорю и поворачиваю назад.

— Ты куда? Мы же в кафе собирались!

На самом деле в кафе собирались они. Меня едва ли не силой потащили за компанию, а я ради разнообразия согласилась. Не иначе сдуру. Обычно мне комфортнее в мужском обществе. Одни откровения Гжанны чего только стоят – у меня скоро кровь пойдет из ушей.

— Без меня! – бросаю уже через плечо. – Я кое-что забыла! – И быстрым шагом удаляюсь по коридору в обратную от выхода сторону.

Сейчас главное – пробраться в раздевалку, не попав на глаза преподавательскому составу. Те не одобряют, когда курсанты шастают по академии после занятий.

Осторожно, стараясь двигаться бесшумно, ступаю мягкими кроссовками по гладкому блестящему полу, по которому уже успели пройтись роботы-уборщики. На носу выпускные экзамены, мне ни к чему проблемы с преподавателями. Тем более на последнем смотре полковник Маккален выразил свою заинтересованность во мне. Служить в его подразделении – золотая мечта любого курсанта. Нужно быть осторожной.