Книга Глубокий рейд. Новые, страница 120 – Борис Конофальский

— Северо-запад, тысяча пятьсот, — сообщает Карасёв. И кто-то из солдат тихо замечает: — Не заметили нас.

Да, не заметили. Они ждут ещё минут двадцать, а потом Фарафонов и говорит:

— Белов, пошли на малых, потихонечку. А то, считай, час на этих сволочах потеряли.

— Есть, — откликается из первой лодки сержант. И на ней включается курсовой прожектор и сразу заводится мотор. Другие лодки тоже оживают, и уже через несколько секунд отряд снова движется на запад.

Утро потихоньку приходит на болота с запада, заливая их красным светом. И теперь казаки видят, как много вокруг деревьев. Одни растут прямо из воды, другие ищут хоть чуть суши, все они разные. Бывают высокие с тонкими стволами и свисающей с веток длинной ветошью, бывают крепкие и кряжистые, увитые какими-то растительными верёвками, а есть ажурные, похожие на переплётную ржавую арматуру, с низкими кронами из сухих и длинных колючек. Вся эта растительность какого-то серого или коричневого цвета, она вообще не похожа на ту чёрную и тёмно-фиолетовую, что растёт за Енисеем.

Иной раз лодки проходили под деревьями; их жгуты или ветошь свисали так низко, что Саблин мог разглядеть, как они усеяны невиданными насекомыми… а может, то были и не насекомые… в общем, какими-то разноцветными бусинами, живыми бусинами, шевелящимися. Он даже отважился и, протянув руку, прикоснулся к ним внешней, армированной стороной перчатки, и тогда они сразу посыпались вниз, в лодку и в воду. В лодке они стали передвигаться по дну, а едва упали в воду, так сразу пожирались какими-то жирными и ленивыми рыбами, которых прапорщик не знал, так как подобных в его краях не водилось.

Двигаться и дальше под кронами деревьев, среди выступающих из воды корней, становится всё сложнее. Глубины тут были совсем небольшими, а водной растительности становилось всё больше. И тогда Фарафонов скомандовал:

— Белов, бери на север.

— На русло идём? — уточнил сержант.

— Да. А то будем тут в тине до вечера ковыряться.

— Есть идти на русло.

И уже через десять минут, слава Богу, они вышли из сумрака болотного леса на открытое для солнца пространство.

Няйс.

Но река была непроста; это на Таз можно было «встать» и лететь почти по прямой по глубокой, пусть даже и не широкой воде. Здесь же, у Камня, реки извивались как только можно, даже на одном квадратном километре меняя направление течения буквально на противоположное. Но всё равно даже при таких кардинальных сменах курса двигался отряд намного быстрее, чем всю предыдущую ночь. Тут уже Лукошин снова закинул в небо разведывательный дрон. Саблин тогда заглянул в свой планшет, посмотрел карту. Пусть даже его карта была и хуже, чем у Фарафонова, но даже она показывала, что они уже приближаются к нужному им району.

«Камень рядом».

И тогда он говорит:

— Кульков — завтракать и спать. Мирон, ты после Николая, тебе тоже нужно отдохнуть, — потом он обращается к Калмыкову: — Денис, и тебе тоже… Давай-ка я тебя подменю на руле.

— Аким, а ты когда отдыхать будешь? — интересуется Калмыков.

Саблин уже не удивляется, просто усталости он не чувствует, даже утомления не чувствует. Голод — да. Есть он хочет всерьёз. И пить, и курить. Но ни намёка на усталость. Может, Аким и не так свеж, как перед выходом в рейд, но ему кажется, что если он помоется, поест и выпьет крепкого чая, такого, чтобы терпкий был, — и свежесть к нему вернётся; поэтому он отвечает товарищу: