Книга Глубокий рейд. Голова, страница 105 – Борис Конофальский

— Ничего я не понял, - говорит Саблин, хотя кое-что он всё-таки понимает. – Кто ему сказал со мной в рейд не ходить?

На что Калмыков поднимает указательный палец кверху.

— Бог, что ли? – сомневается прапорщик.

— Да при чём тут Бог?! Нет… - казак трясёт головой.

— А, из полка кто-то?

И вот тут Денис уже не возражает. Но вслух ничего не говорит.

— Значит, отцы-атаманы, - теперь Саблин уже в этом уверен. – А кто, Вася не сказал?

Денис снова трясёт головой: не сказал.

— Сказал, что человек ты хороший, но он сам тебе это рассказать забоялся, а самого теперь совесть грызёт…

«Ряжкин забоялся? – Аким как-то не считал Василия сильно пугливым. – И кто же его напугать мог? Сам полковник? Или кто из разведки? А может... – и тут он вспомнил есаула из четвертой дивизии. – Ну, этот вообще-то может».

— А ещё что Вася сказал?

— Да про это он говорить хотел не шибко, - отвечает Денис. – Сказал, что про наш рейд… ну, в который мы собираемся… уже кому надо всё известно.

— Кому надо? – Саблин вдруг раздражается немного. – А кому оно надо-то, про наши дела знать?

Хотя он понимает, что ему лучше самому с Василием поговорить. Денис не всё знает. Так и есть… Калмыков на это ничего не отвечает, достаёт сигареты из кармана, предлагает товарищу: закурим? Они и закуривают.

— Ты, это, Аким, к Васе не ходи, - дальше всё так же тихо говорит Денис, - об деле этом не спрашивай. А то…

— Ну понятно, понятно… - отвечает прапорщик. Хотя как раз думал об этом, пара вопросов к товарищу у него уже сложилась. Но вот возникший вопрос к Калмыкову он уже задать не постеснялся. – Ну а ты что? Ты-то идёшь иди нет?

— Да как же нет, я же тебе уже сказал, что иду, - отвечает Денис с оттенком обиды, что ли, в голосе. – Что же мне теперь, в обрат идти?

«Ну, хоть он у меня есть».

И надо сказать, что в сложившейся ситуации прапорщик был благодарен своему товарищу, хотя, конечно, вслух благодарить Калмыкова не стал. Просто чуть сдвинул вниз респиратор и глубоко затянулся.

Тихо работает мотор. Над болотом поплыл белый носовой фонарь. Кто-то из рыбаков на малых оборотах, в темноте не разобрать кто, пошёл от мостушек к протоке, люди идут в ночь за улиткой. А с болота вслед за темнотой прилетает и мошка. Её, как всегда в это время года – просто тучи.

* * *

Вот так вот, был у человека родной дом – тыл, в который что с войны, что с рейда возвращался человек, чтобы отдохнуть, чтобы перевести дух, отдышаться и отоспаться. А сейчас этот человек просил своего сына, чтобы тот оружие приготовил и был начеку.

Раз, и нету у человека тыла. Кругом… ну, если и не враги, то и не друзья… В общем, не пойми кто.

А ещё отцы-атаманы… Люди, которым он привык доверять, люди, знавшие его отца и его самого с самой юности, такие, как командир полка Волошин…

И вот эти люди что-то там за его спиной… какие-то там игры затевали. Товарищей его… запугивали, что ли. И для чего? Чтобы те с ним дел не имели. Ну, может, то и не Волошин, конечно, был… Полковник темнить бы не стал… Он человек не очень простой, иной раз и придирчивый, такой командир, что легко выскажет всё, что думает, даже не до конца разобравшись в вопросе… Волошин запросто, без заигрываний и лишней дипломатии, поставит на место любого… И выбирать момента не станет, прилюдно отчитает… Вот только скажет всегда всё в лицо. А не будет за спиной шептать.