Книга Глубокий рейд. Голова, страница 59 – Борис Конофальский

— Я знаю, где это.

Он и вправду знает те места, что записаны в координатах. То места совсем дикие, совсем пустые. Как раз между Енисеем и рекой Талой.

Плохие то места. А Розалия ещё и не унимается:

— А вы бывали в тех местах?

Саблин опять смотрит на врача: ну и сколько я ещё должен отвечать на вопросы твоей бабы? И тот, видно, поняв его взгляд, добавляет к вопросу жены:

— Это важно.

Да, Аким там бывал. Он ходил по Енисею в молодости, и именно с Савченко. Места там нехорошие. И всё из-за неровной местности. Озёра глубокие, куча мелких рек с извилистыми руслами, карсты, и все это зажато бесконечными сопками, сопками, сопками… Справа заросшая чёрной растительностью сопка с крутыми склонами, слева такая же… А под тобой два десятка метров бурой воды. И что там в той воде плавает, Бог его знает. А плавает там что-то немаленькое. Много там, за Енисеем, лихих ватаг сгинуло. Что там в этих озёрах прячется, что прячется в карстах, кто живёт на сопках… никто толком не знает. А вот люди там точно не живут. Даже китайцы, бегущие от убивающей жары и даргов, за последние сто лет осесть за Енисеем так и не смогли. Гиблые то места.

— Бывал, - отвечает наконец прапорщик и ещё раз глядит на цифры координат, чтобы поточнее представить себе указанное место на карте.

В принципе, от Енисея не очень далеко… Километров семьдесят. Но всё равно. Места глухие, случись что – нет, никто не поможет. Он вспоминает.

«Там, конечно, застава где-то должна на Енисее быть, как раз на правом берегу, - он не помнит, где точно стоит сейчас армейская застава. Её местоположение меняется от года к году. Аким чешет затылок под отёком. - Если, конечно, рацию взять. Не нашу, не взводную, а помощнее… Ротную хотя бы, да дрон с антенной. Чтобы связь с армейцами держать. Да ну, нет… Дурь. По молодости ещё куда ни шло, с Савченко по этим дебрям таскаться, когда ни семьи, ни кола, ни двора… А сейчас…».

И тогда он глядит на Пивоварова, качает головой и говорит ему:

— Нет, не пойду я туда, я те места знаю плохо. Бывал там всего пару раз. И мне там не нравилось. Да и некогда мне. У меня дел много.

«В общем, НЕТ!».

И это «нет» прозвучало твёрдо. Так, как и положено.

А врач ничего не говорит ему против, просто опускает глаза к бумагам, не спорит, не убеждает прапорщика… Зато баба его сразу подрывается.

— Да, мы знаем, что у вас смотр на днях, - говорит она Акиму.

— Знаете? – это удивляет Саблина.

Теперь заговорил и Пивоваров:

— Кончено, мы же в станице живём, а тут всё вокруг полка крутится, вся жизнь связана с войной и вторым полком. Мы знаем, что формируется новая сотня, что вы один из её командиров, знаем, что смотр будет.

— Откуда же вы всё знаете? – Саблин качает головой: ну ты глянь, а?

— Так ваши жёны казацкие только о том и говорят, и в госпитале, и в лавку приходят, там часами болтают о всех делах, - уверяет прапорщика жена врача.

«Вот поэтому при бабах рта человеку нельзя открывать!».

Аким раздосадован… Тем более, что врач и его супруга, в общем-то, на этот счёт правы. А Розалия меж тем продолжает:

— Но ведь после смотра вы сможете уйти в болото… Ну, на пару недель сможете…

— Да я же только вернулся из рейда, - напоминает им Аким. – У меня взвод ещё не собран как следует, мне руководство уже выговаривало на этот счёт, а я тут же снова уйду в болото? – он качает головой. – Нет, ищите кого другого.