Книга Глубокий рейд. Голова, страница 62 – Борис Конофальский

— Он жив… Но так долго продолжаться не может. В стазисе организм может находиться годами, но это когда организм цел. Тут же… - он кивает на голову за толстым стеклом. – Всё иначе.

— Вы должны спасти Олега, – снова встревает в разговор Розалия. «Настырная зараза».

Если упрямство жены Аким старался воспринимать спокойно – Настя всё-таки близкий человек, да и настаивает, упрямится она как-то по-женски, мягко, что ли; это раздражало Саблина, но он Настасью терпел – то эта чужая баба просто прёт буром: «… должны… должны были, да рассчитались…». А она так и не унимается:

— Вы даже представить не можете, сколько Олег сделал для нас… Для нас для всех. Для всех людей вообще.

— И чего же он такого-этакого сделал? – без всякой уже вежливости, с заметным сомнением интересуется прапорщик.

Уж Саблин знал Олега неплохо. Знал его манеру соблазнять людей большими посулами, на которые особенно падки люди молодые. Аким знал – ну, приблизительно – сколько станичных казаков сгинуло в рейдах Савченко. А уж сколько людей сгинуло из других селений и станиц, он даже и догадываться не мог. В общем, кое-что он об Олеге знал. А вот Розалии, видно, известно было больше.

— Он добывал важнейшие материалы, редчайшие вещи… Самые передовые генетические образцы, самые ценные узлы и агрегаты из технологий пришлых.

Саблин смотрит на неё с некоторым удивлением и спрашивает:

— И для кого же он всё это добывал?

Вообще-то Аким подразумевал, что всё это Олег в первую очередь добывал… для себя. Чтобы хорошо и красиво жить, иметь удивительных женщин, дом с бассейном, отличные вещи, транспорт, еду и выпивку. Но его намёка Пивоваров не понял и просто сказал ему:

— А вот вы отвезёте Олега и его вещи в заданную точку – и узнаете для кого. Познакомитесь там с ними.

— Вообще-то это большая честь быть знакомым с теми, кто ждёт привезённых вами с Урала вещей, – говорит жена врача и пристально смотрит на прапорщика: ты хорошо слышишь меня? И повторяет, если тот вдруг не расслышал: – Это большая честь. И Олег считал, что вы достойны этой чести.

«Ну, может, оно и честь, конечно, но делами-то моими кто будет заниматься, семью честью не накормишь».

— Кстати, - добавляет Пивоваров. Он говорит очень серьёзно. – Те люди, которые ждут привезённые вами вещи, – они единственные, - тут он кивает на бак, - кто может спасти Олега.

Вот и что он должен был сказать им? Что ответить? Нет, если бы не эта… Аким снова бросает взгляд на голову в баке, вокруг которой медленно всплывают пузыри… если бы не голова Савченко, он им уже бесповоротно отказал бы. Но не мог Аким просто взять и бросить старого товарища. Человеку, воспитанному в тяжких условиях выживания, где каждая жизнь на счету… в обществе многолетних воинских традиций… бросать боевого, можно сказать, товарища… обрекать его на смерть, когда ты ещё можешь его спасти… не дело.

Но Саблин всё-таки находит ещё причину отказа:

— У меня и лодки нет, мне всю лодку раскурочили переделанные, на ней рыбу ещё можно половить… но в дальний рейд, - он качает головой, - нет…

И тогда Розалия сразу лезет в карман своего передника и достаёт оттуда связку ключей.

— У вас будет всё, что нужно. И всё будет лучшее.

Аким поначалу не понимает, а она добавляет:

— Ключи от дома Олега. Там можно взять ключи от его лодок, от его транспорта. И ещё всякого нужного снаряжения.