Книга Скорбный дом Междуречья, страница 96 – Алевтина Варава

Вот один такой случайно находит бородатый мужик-простолюдин, который следит за кормовыми послушками, который добывает то мясо, что заказывают господа, и ухаживает за растениями. Возит из деревни в низине и с полей затребованные продукты.

И они с Аполином начинаю разговаривать с этим простолюдином. Встречаться время от времени.

Савва — грубоватый мужик. Он говорит странно, совсем не так, как родственники маленькой Эднары, как князь-отец и его окружение. Но Савва добр в своей грубости.

И Эдна начинает рассказывать ему о мире, который они придумали с её маленьким зелёным нянем.

Савва слушает и улыбается.

А однажды приносит ей вырезанную из дерева и покрашенную игрушку — стиральную машинку, коробочку, в которую можно положить грязное бельё, подключить к питанию, но не колдовскому, а научному, и потом достать вещи чистыми. А не таскать в тяжёлых корзинах к ручьям. Они придумали такую штуку с Аполином для своего мира. Мира, где можно легко и счастливо обходиться без магии.

Конечно, эта игрушка ничего не стирает. Но это ведь можно представить…

И Савва начал делать для маленькой барышни то, о чём она ему рассказывала. Девочка радовалась. Она была совсем не такой, как все другие господские дети.

Вот и Аполин подключается к производству игрушек. И они строят свой мир в кукольных домиках. Играют там, сочиняя другую жизнь.

Эднара растёт, и мир Земли становится сложнее и запутаннее… Совсем-совсем другой мир. В нём нет ни капельки злого колдовства, из-за которого так страшно рядом с князем. В нём даже нет надов, вечных и эманаций. Только люди. И животные — но они носят постоянную форму, и не нужны простолюдины, которые их дрессируют. В том мире вообще нет деления на магов и простолюдинов. Когда-то давно была знать и рабы. Но это осталось в прошлом. Теперь все свободны.

Счастливый, удивительный мир…

Рождаются новые и новые братья. Князь становится всё ожесточённее и злее.

Так не должно быть. Он не имеет права.

Эдна наслушалась рассуждений Саввы, нахваталась от него низинных слов и диковинных мыслей. Придумала правильную реальность.

И тогда она начала жмуриться.

Закрывать глаза, когда отцу надо было колдовать.

Мешать ему. Не давать свою магию.

Начала бунтовать.

Так первый раз сорвалась свадьба старшей сестры.

А Эдну отправили в красный дом.

И жестокие нады, монстры, которых она возненавидела, причиняли ей боль, бесконечно, страшно. Сжигали на ней кожу. Запирали в каменных мешках. Загоняли в вены иглы и пускали по телу концентрированный ужас.

Вернувшись домой, Эднара уже не жмурилась. Она делала всё, чего желал отец. И мечтала, бешено мечтала о том, чтобы мать защитила её. Она ненавидела мать за то, что та не приходит на помощь. Не понимала, за что она рожает их — нелюбимых детей. Ненавистных сыновей. Эксплуатируемых дочерей.

Аполина отослали, наказали и запретили приближаться к вздорной княжне. Её игрушки отняли.

Только о дружбе с Саввой никто не знал, и они продолжали общаться.

А потом княгиня д'Эмсо родила своего двенадцатого подряд сына.

И свирепый, словно сатана — демон, которого Эднара и Аполин придумали для своего мира, демон, которого не существует, но которым всех пугают, — свирепый, как тот самый воплощённый демон, князь схватил Эднару за руку и её чарами убил младенца, а потом изжарил его крошечное тельце на жаровне и заставил княгиню его съесть, до самого последнего куска. Чтобы ей было неповадно снова родить мальчика.