Книга Город Госпожи Забвения, страница 169 – Алекс Феби

Ключом был медальон – тот, что когда-то содержал в себе палец Натанова отца и находился на шее Натана, будучи повешен туда Господином. Воспоминание об этом ясно всплыло перед ним благодаря запаху, и Сириус знал, что его истоки довольно близко, и он перестал занимать свой разум глупостями, а бросился вверх по крутому склону, его гигантские лапы прорывали борозды в фундаменте города, разрывали улицы, с корнем вырывали искривленные деревья, уничтожали парки.

В нездоровой геометрии того, что осталось от колоннад, скрывались покрытые грязевой коростой обитатели трущоб. Они до недавнего времени довольно вольно обращались с собственностью торговцев, которых выгнали из жилищ, но теперь они собрались и смотрели, разинув рты, сначала ошарашенные превращением города в гору, а потом, выбежав на улицы, чтобы не оказаться погребенными под развалинами домов, снова ошарашенные, увидев существо размером с Сириуса, который не был похож ни на одну из собак за всю их историю и не только своими размерами, но еще и – теперь – божественной аурой, исходившей от него во всех направлениях.

Сириус пробежал мимо, не испытывая ни малейшего интереса к этим существам, но там, где его аура освещала мир, происходили трансформации – вода превращалась в нектар, мусор в манну, на голой земле появлялись новые зеленые ростки. Увечные выздоравливали, бездыханные начинали дышать, у безглазых вырастали глаза, как у Гэма Хэллидея под воздействием Искры Натана. Божья Плоть в достаточном количестве и при достаточном наличии материала – такого, как существо, волшебным образом созданное Господином – может творить вещи, наделенные силой большей, чем демонстрировал поначалу нездоровый ребенок мужского пола, даже притом что судьба готовила для него божественное будущее, и собака расточала его энергию, не зная, в отличие от человека, никаких ограничений, потому Сириус и творил чудеса повсюду, где пробегал.

По причинам, раскрытия которых не следует ожидать ни от одного бога, Сириус двигался по часовой стрелке, потом против часовой стрелки, потом снова по стрелке, иногда возвращаясь вниз, чтобы потом опять взлететь. Двигаясь таким образом, словно собака, играющая в саду, он совершал странные и противоречащие логике движения на пути к своей цели; вот в поле его зрения появилась Фактория, где вспыхивали негасимые пожары, а из пробитого водопровода били фонтаны воды, потом Пакгауз, от которого несло гниющей и обгорелой едой из рухнувших складов и обезумевшим домашним скотом. Относительно не изменившимся остался только Порт – да и какие изменения может претерпеть водный пятачок, даже если окружавшие его стены и обрушились, в особенности, Морские Ворота, которые теперь не закрывались аккуратно и волшебным образом, а представляли собой два громадных блока, напоминающих двух поющих и дрожащих пьяниц, опирающихся друг на друга, чтобы не упасть на ветру.

Это, как и люди в колоннадах, никак не повлияло на сознание Сириуса, но и нужды в таком влиянии не было, поскольку его мироприсутствие становилось обширным – в мере достаточной, чтобы всё известное сущее становилось известным и ему, отдавал он себе в этом отчет или нет. Более того, знание мира, вошедшее в него, было доставшимся ему прямиком знанием о сущностях в самых их фундаментальных формах, не замаранных пониманием. Хотя и справедливо представление о том, что эта чистота растворилась бы, если бы он попытался подвергнуть ее допросу, Сириус в том ментальном воссоздании, которое предлагали ему его органы восприятия, получал сведения обо всем местном материальном царстве и откладывал на потом размышления об абстрактных нематериальных концепциях, которые могли быть сопоставлены с первыми.