Книга Город мертвого бога, страница 137 – Алекс Феби

В левой части окна виднелся краешек Морской стены, окружавшей порт, но не было даже намека на сам город.

Беллоуз вернулся вместе с низеньким пожилым человеком, который выглядел еще старше того, что вешал зеркало, но казался несколько более энергичным. На нем были безрукавка и фартук; посередине его головы была лысина, но остававшиеся по бокам волосы, длинные и тонкие, свисали ниже воротника. Он нес серебряное блюдо, на котором лежал нарезанный ломтями каравай и, рядом с ним, глыба масла. Повар поставил блюдо на стол и жестом пригласил Беллоуза и Натана садиться.

— Он не разговаривает, – пояснил Беллоуз, – но во всех остальных отношениях превосходный малый! Верно я говорю, Повар?

Тот кивнул и вернулся на кухню, откуда немедленно донесся стук ножа, за которым последовали грохот и звон посуды.

Беллоуз подошел к буфету и в несколько приемов принес из него блюдца и хлебные тарелочки, ножи, вилки и ложки, кувшин с водой и стаканы, приправы в баночках с крошечными ложечками, вставлявшимися в специальные отверстия в крышках, – соль, перец, мускатный орех. Все это он расставил на столе между ними, после чего выложил для Натана на отдельную тарелку кусок хлеба, накрыв его толстым ломтем масла.

— После еды я покажу вам детскую комнату, но сперва поешьте, прошу вас.

Беллоуз наполнил стакан водой из кувшина и придвинул его к Натану.

Возле Натановой тарелки лежало несколько ножей. Один был широким, с круглым кончиком, – для масла; другой, с загнутым концом, – для сыра. Имелся здесь и хлебный нож, хотя каравай был уже нарезан. Еще один нож, гораздо более острый, предназначался для срезания мяса с кости.

— Ага! – вскричал Беллоуз. – А вот и Повар возвращается!

В руках у Повара была деревянная доска в три фута шириной, на которой было расставлено такое множество всевозможных вещей, что Натан не мог охватить их одним взглядом, – ветчина, курятина, пирожки, блюдечки с заливным, груши, целые круги сыра. Вдобавок ко всему на голове Повара размещалась корзинка, и когда он поставил ее на стол, Беллоуз тотчас склонился над ней и принялся с энтузиазмом внюхиваться, втягивая воздух черными пещерами ноздрей. Его голова была совсем недалеко от Натана.

Натан поглядел на нож для мяса, по-прежнему лежавший на столе, под его медленно покачивавшимся медальоном. Он взял нож в руку.

Закончив нюхать хлеб, Беллоуз повернулся к Натану:

— Есть что-то чудесное в простых вещах, когда они сделаны хорошо, вы не находите? Например, этот хлеб с маслом… Или ваше украшение…

Натан стиснул рукоять ножа с такой силой, что у него заныли пальцы, но Беллоуз уже откинулся обратно на спинку своего сиденья.

— Этот медальон – очень полезная вещь. Знаете ли вы, мастер Натан, что такое «интердикция»?

Беллоуз теперь находился от него дальше расстояния вытянутой руки – не слишком далеко, но и не совсем рядом.

— Это слово означает запрет, – продолжал он, игнорируя молчание Натана. – Если вам придет в голову сделать что-либо запрещенное, или подумать о чем-либо запрещенном, или задать запрещенный вопрос, подумайте о своем медальоне. Это вам поможет. Вы теперь находитесь в доме Господина, и сделать что-либо такое, что Он запретил, будет серьезной ошибкой. Дотроньтесь до медальона.

Натан поглядел вниз. Вот он, медальон. Ему было сказано до него дотронуться – и он дотронулся.