Книга Город мертвого бога, страница 139 – Алекс Феби

Когда волосы начали касаться потолка, Натан наконец подошел к двери, которая оказалась не менее грандиозной, чем ключ, – темная деревянная панель, окованная проклепанными полосами черного металла.

Дверь не открывалась.

— Пошевелите ключом! – донесся голос Беллоуза из гулкой глубины коридора. – И одновременно приподнимите дверь за ручку!

Когда дверь открылась, за ней был сплошной свет.

Глазам Натана потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Когда это наконец произошло, он увидел перед собой комнату в форме восьмиугольника. Только в двух стенах не было окон: вместо них были двери. Та, в которую он вошел, и другая, напротив. Окна были высокими, просторными и сделанными из цветного стекла, через которое лился яркий свет. Каждое представляло собой картинку на какой-либо сказочный сюжет (это было очевидно), и в каждом сюжете присутствовал маленький мальчик. Тут он сражался с драконом, там держал в руке драгоценный камень, и все это сияло и отсверкивало во всех направлениях.

Комната была полна различных предметов. Разумеется, здесь были мебель и книжные полки, но также имелись стеллажи и шкафчики, заваленные всякой всячиной – манекенами и коробками, миниатюрами и шкатулками, игрушками и настольными играми; все было сделано с исключительным изяществом.

Под его ногами был ковер с изображением того же мальчика, что и на окнах, – теперь он был одет как принц или, возможно, король, с золотой короной и в пурпурном облачении. На его груди висел медальон, точь-в-точь такой же, как у Натана.

В комнате пахло воском и уксусом, словно здесь только что отполировали все деревянные поверхности и помыли стекла.

— Я позову вас к вечерней трапезе! – крикнул ему Беллоуз из коридора.

Натан кивнул, и Беллоуз двинулся обратно. Натан прикрыл дверь.

Она закрылась со щелчком.

Все, на что только ни падал взгляд Натана, было для него новым и восхитительным – сделанная из войлока голова лошади с пуговичными глазами, водруженная на полосатую палку, с гривой из мягких каштановых волос опиралась на шкафчик, в котором за стеклом находились разнообразные жуки и бабочки, наколотые на булавки, каждая со своим ярлыком, тщательно выписанным каллиграфическим почерком; на шкафчике лежала расчерченная на квадраты доска и игральные фигурки, а рядом сияла серебряная карета с дверцами, которые открывались, и колесами, которые вращались с замечательно четким тихим стрекотом и могли ускоряться или замедляться, в зависимости от того, быстро или медленно ты их крутил; внутри кареты сидели крошечные фигурки мужчины и женщины, выполненные в мельчайших деталях, вплоть до пряжек на его туфлях и складок на ее нижней юбке. Когда Натан толкнул карету вдоль ковра, она покатилась по полированным направляющим, остановившись у ног рыцарского доспеха – детского размера, из потускневшей стали, с заляпанными грязью стопами и икрами и застрявшей в шпорах землей, вооруженного секирой с деревянной рукояткой, такой гладкой, что Натан не смог ощутить шероховатость, даже проведя по ней кончиком пальца. Кожаная стропа идеально обхватила его запястье, а лезвие оказалось таким острым, что, когда он рассек им воздух, послышался звук, как от рвущегося шелка. Позади забрала, в глубине доспеха, была темнота – в точности той же величины и формы, что и сам Натан, словно доспехи были сделаны специально для него.