Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 117 – Константин Зайцев

Воткнуть, провернуть, выдернуть — и снова вонзить. Прямо в грудь, чтобы лезвие скользнуло между рёбер, в его гнилое сердце.

Кровь брызнула мне в лицо. Сине-багровая, с запахом моря и серы одновременно. Я ударил ещё раз. Ещё. Шесть. Семь. Восемь раз я воткнул клинок в его грудь, живот, шею, лицо.

Он не падал, а его раны закрывались быстрее, чем я успевал наносить новые. Сине-багровая эссенция выливалась из них, обтекала края, сжимала их обратно. Печать Матери Изменений работала.

Советник схватил меня за горло. Левой рукой. Поднял меня так, будто я ничего не весил. Я почувствовал, как мои сапоги оторвались от пола. Эссенция шла от его ладони, и кожа у меня на горле зашипела, поджариваясь. Я бил его ножом в живот раз за разом, но это не помогало.

— Жалкий мальчишка, — прошипел он мне в лицо, и от его дыхания разило гнилью Искажения. — Теперь вы никто.

Кремень ударил его сзади каменной клешнёй.

Клешня вошла Советнику в спину. Вышла спереди, у моего плеча. Я увидел перед собой собственное отражение в окровавленном камне — широко открытые глаза, маска, кровь на лице.

Советник разжал левую руку, и я упал.

Каменная клешня вышла из его груди обратно, а рана закрылась практически мгновенно.

Кремень зарычал и ударил снова. Снова. Клешня входила и выходила. Каждый раз рана закрывалась. Камень не подходил. Огонь Матери Изменений топил камень, превращал в плавящуюся породу.

— Младший! — крикнул Кремень. — Я не возьму его! Уходи и найди способ убить ублюдка потом!

Я лежал на полу, полуоглушённый от удара и едва живой от перенапряжения. Горло горело. Левый глаз начинал слепнуть от полопавшихся сосудов. Дышать больно.

Наставник, прости, я не могу. Он слишком силён.

И тут же я словно услышал его голос:

— Разве я не учил тебя, что нет ничего страшнее кармы?

И тут я понял, что слышу. Слышу голоса. Голоса мёртвых, призывающих дать им свободу.

Тысячи мёртвых. Все те, кто за последние десять лет прошёл через таможню Облачного города, через корабли «Несущих Свет Солнца», через подвалы резиденции, через алтари Матери Изменений. Все те, чьи души Советник скормил культу, чтобы построить свою тропу к силе.

Они были здесь.

В стенах. В полу. В воздухе. В самом «Гнезде», которое было гнездом не Советника — а их.

Они ждали того, кто их освободит. Они ждали меня.

Я поднялся на колени.

Снял маску. Кровь из носа потекла свободнее — на губы, на подбородок, на пол. Левый глаз ослеп окончательно. Правый видел плохо, всё вокруг расплывалось.

Я положил обе ладони на каменный пол святилища. Плевать, что запрещено расходовать эссенцию Изнанки до предела. Хотите меня? Так получите.

— Именем Управления Защиты от Живых, — произнёс я беззвучно, — призываю заключённых, дарую вам свободу и право на месть.

Стены задрожали. И из стен начали выходить они.

Сначала по одному, по двое. Потом — десятками. Потом — сотнями. Тысячами. Святилище наполнилось полупрозрачными фигурами. Мужчины. Женщины. Дети. Старики. Все, кого Советник скормил Матери Изменений за годы своих злодеяний. Они были здесь, в стенах своей тюрьмы.

И я их выпустил.

Они увидели Советника и услышали моё разрешение. Тысячи нитей света метнулись к нему одновременно.

Советник попытался поднять руки, защититься от них, но всё это было бесполезно.