Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 45 – Константин Зайцев

— Не беспокойся, старший. У меня достаточно опыта, чтобы выжить и не подставиться. К тому же у меня был лучший в мире наставник. — напомнил я ему с улыбкой.

— Ты всю жизнь не знал, что такое быть частью команды. А для меня ты новичок, которого надо прикрывать. Пара дней — и вернусь. — Он наконец обернулся, и в его глазах горела та же холодная решимость, что и ночью, когда мы стояли над картой и планировали нападение. — Мы выждем, а потом нанесем новый удар. Когда этот выродок начнет нервничать еще сильнее, мы придем и вырвем его гнилое сердце, чтобы наставник знал, что его ученики идут путем, который он завещал.

Кремень ушел, и я остался один в доме, в котором вырос. В доме, где каждый угол хранил воспоминание, а каждая тень шептала голосом человека, которого больше нет. Наставник, клянусь Небом, Первый Советник умрет!

Три палочки благовония воскурились над домашним алтарем, и дым медленно клубился под потолком, словно говоря: ученик, помни, кто ты.

Наставник, я прекрасно помню твои уроки, и сейчас меня ждет город. Тень должна чувствовать ритм места, где она обитает. Понимать, что в нем происходит и как меняются подводные течения.

Облачный город никогда по-настоящему не спит. Даже в самый глухой час ночи где-то бродят патрули, шныряют воры, пьяницы вываливаются из таверн, а в тёмных переулках решаются судьбы, о которых никто никогда не узнает.

Когда я выбрался на улицы Нижнего города, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать остатки утреннего тумана. Облачный город славился своими туманами, они спускались с гор и клубились в переулках, превращая знакомые улицы в лабиринт призраков. Но через пару часов после рассвета солнце обычно побеждало, и город представал во всей своей неприглядной красе.

Сегодня, однако, что-то было не так.

Я почувствовал это сразу, едва вышел за порог. Это было не чтение окружающего мира с помощью эссенции, скорее способность читать атмосферу места, улавливать настроение толпы, замечать детали, которые другие пропускают. То, что наставник называл чутьем и говорил, что это самое главное оружие тени. И оно неоднократно спасало мне жизнь. И сейчас оно просто кричало, что город изменился за одну ночь.

Облачный город гудел.

Не обычным гулом торговых улиц, где зазывалы перекрикивают друг друга, а повозки грохочут по мостовой. Не привычным шумом портового квартала, где грузчики ругаются на пяти языках, а чайки орут так, что закладывает уши. Скорее это был испуганный шепот, который передавался от человека к человеку, от лавки к лавке, от угла к углу.

Я двигался по знакомым переулкам, держась тени, хотя солнце стояло уже достаточно высоко и тени были короткими. Старые привычки работали всегда, даже когда в этом нет необходимости.

На углу у старой чайной, где подавали отвратительный чай, щедро сдобренный вонючим самогоном, но зато не задавали вопросов, двое здоровенных докеров говорили вполголоса, то и дело оглядываясь по сторонам. Я замедлил шаг, делая вид, что рассматриваю вывеску соседней лавки.

— … говорят, там трупов нашли больше сотни, — бормотал один, приземистый мужик с шрамом через всю щёку. — Все мёртвые, и ни царапины на теле. Ни единой!

— Брехня, — отмахнулся второй, повыше и потоньше, с жиденькой бородкой. — Откуда сотне взяться в игорном доме? Ты что, совсем глупый?