Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 86 – Константин Зайцев

Она открыла глаза. Они были сухими. Мэй Лин не плакала. Я не думал, что она вообще умеет плакать, — возможно, когда-то умела, много лет назад, но потом эта функция у неё сломалась, как ломаются в бою редко используемые глифы.

— Лао.

— М?

— Сними рубашку.

Я моргнул.

— Мэй Лин, у нас же нет на это времени.

— Я сказала — сними. Не для этого. Для этого будет после. Если оба выживем.

Её голос снова стал ровным и жёстким.

— Эта метка новая, — произнесла она. Голос изменился.

Её пальцы остановились чуть ниже ключицы, у края повязки. Там, где начиналась Схема, начерченная Кремнем.

— Лао, что у тебя тут? — Скажи, что это не из запретных разделов. От такого не поможет, даже если обварить тебе кожу. Хороший дознаватель всё равно почует.

Я молчал, не зная, как ей сказать.

— Я чиновник Канцелярии, — произнесла она ровно. — Я умею различать обычные шрамы и следы ритуального нанесения. Это ритуальная работа. Недавняя. И глубокая — она шла не только по коже, а внутрь, к каналам. Кто тебя помечал?

— Соученик.

— Какой соученик?

— Старший брат по наставнику.

Она подняла глаза. Поняла раньше, чем я договорил.

— Кремень.

— Да.

— Что он на тебя поставил?

Я накрыл её ладонь своей. Не отодвинул — просто накрыл. Её кожа под моей была прохладной, как всегда.

— Мэй Лин.

— М?

— Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Не потому, что не доверяю. Потому что знание опасно. Именно для тебя, потому что ты чиновник Канцелярии. Если узнаешь — будешь обязана докладывать. А если не доложишь — на тебе должностное преступление. Я не хочу делать тебя преступницей.

Её пальцы под моей ладонью дрогнули.

— Это что-то из наследия твоего наставника?

— Мэй Лин.

— Да или нет, Лао. Одно слово. Большего я не прошу, и больше я не спрошу. Но одно слово мне нужно — чтобы знать, как тебя прикрывать.

Я подумал. Секунду. Может, две.

Если я скажу «нет» — совру. А она это почувствует. У неё нюх на ложь, как у старухи Юнь был, только тоньше и лучше.

Если я скажу «да» — положу ей на руки знание, за которое в этой империи рубят голову без суда. Ведь крылатые призраки — отряд, которого больше нет. Они все мертвы, и плевать, что кто-то из них ходит на ногах, но если империя узнает, что их восстанавливают, то за ними пошлют карателей.

— Да, — сказал я тихо. — Кремень посвятил меня в Крылатых. Теперь я один из них.

Она закрыла глаза буквально на одно мгновение. Вдохнула — медленно, через нос, и так же медленно выдохнула, как учат дышать перед тем, как выпустить стрелу. Потом открыла глаза. Они были сухими и чёткими.

— Ясно.

— Ясно?

— Ясно, Лао. — Её ладонь чуть сжалась на моей коже. Над татуировкой. Над серпом-стрелкой, над весами, над звёздами мёртвых миров — над всем, чего она не видела, но что почувствовала пальцами. — Больше не спрошу. Но если когда-нибудь тебе понадобится, чтобы бумаги Канцелярии про тебя говорили не то, что есть на самом деле, — приходи ко мне. Подделаю. Хорошо подделаю. Так, что даже Верховный Цензор не отличит.

— Мэй Лин.

— Это не подарок, партнёр. Это инвестиция в наше будущее. Не важно, останешься ты тут, отправишься путешествовать или уедешь со мной. Я хочу, чтобы ты был жив.

Она медленно убрала руку с моей груди. Провела пальцами по моему плечу вверх, к шее — коротко, почти незаметно, но я этот жест помнил с того первого раза, когда она ещё притворялась лекарем в Нижнем городе. Тогда точно так же её пальцы шли по моей шее, проверяя пульс. Я тогда думал — обычный жест знахарки. Позже узнал, что она так проверяет, держит ли человек на неё обиду. По сбоям пульса.