Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 18 – Константин Зайцев

Я молчал, потому что был другим. Я тоже не знал родителей, но мне повезло: старый шаман увидел во мне потенциал и учил меня. А потом — имперские клинки и множество тел моих соплеменников. Лишь через сорок лет мне удалось вернуться в те края и провести нужные обряды. Сорок лет их духи не могли найти дорогу к предкам. А через десять лет ублюдок, отдавший приказ, захлебнулся своей кровью, когда один из аристократов перерезал ему горло, в то время как я с его сыновьями вырезал его верных бойцов.

— Мне было восемь. Или девять. Не помню точно. Однажды по улице проехал кортеж. Чёрные машины. Три штуки. Охрана. Вышел человек в длинном пальто. Он вошёл в здание через дорогу, и…

Алекс замолчал. Тени вокруг него замерли — впервые за весь разговор.

— И все замолчали. Все. Воспитатели. Соседи. Тот мужик. Который каждое утро. Он стоял у забора и смотрел. И молчал. Как будто кто-то выключил ему звук.

Он снова замолчал.

— Потом мне сказали: это граф. Я не знал, что значит «граф». Но я запомнил лицо. Не графа, его я не видел, а того мужика, воспитателя. Он смотрел снизу вверх. И его поганый рот был закрыт. Впервые за два года.

Новая пауза была длиннее предыдущей.

— И я подумал…

Серый туман дрожал мелкой рябью, похоже, он подбирается к самой клятве.

— Я подумал: вот. Вот что нужно. Не кулаки. Не деньги. Нужно стать ТАКИМ. Чтобы он стоял у забора и молчал. Чтобы они все заткнулись, увидев меня.

Последнее слово вылетело рваным, как выдох после удара в солнечное сплетение.

— Мне было девять, — повторил он. — Я не знал, как это сделать. Не знал, что это значит. Просто хотел, чтобы все перестали… Когда я нашёл ритуал… вложил это. Всё, что было. Всё, что осталось.

Он поднял руку тем же жестом, что в прошлый раз, — и в сером тумане вспыхнули огненные буквы. Кривые. Неровные. Словно писал ребёнок, которого трясло.

«ПОДНИМИСЬ ТАК ВЫСОКО, ЧТОБЫ НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ПОСМЕЛ НАЗВАТЬ АЛЕКСА ДОУ — НИКЕМ!»

Буквы горели в тумане. Чёрное солнце в моей груди дёрнулось. Резкая, крайне острая и болезненная пульсация ударила меня внутрь груди, как если бы раскалённую иглу ввели прямо под рёбра. Осколки ядра завибрировали, принимая новый контракт, и по каналам прошла волна жара — от самого центра груди к кончикам пальцев.

Новая клятва активировалась, и ядро приняло этот контракт. Я стоял и смотрел на огненные буквы, и чёрное солнце жгло мне рёбра изнутри, и в голове было непривычно тихо.

«Поднимись так высоко». Формулировка ребёнка, которого колотили за завтраком. Не «стань графом». Не «завоюй титул». Поднимись так высоко, чтобы перестали. Мне хотелось ругаться матом, долго и громко.

Мечта избитого мальчика, вложенная в запрещённый ритуал. Кровавые ритуалы запрещены для простолюдин, как сказал Дэмион. Мальчишка, как и я когда-то, не знал, что в этом мире кровные клятвы — язык аристократов и воинов, единственный, который невозможно подделать.

Тупоголовый идиот. Как мне теперь с этим жить?

Первая клятва была простой. Убей виновных. Точечная работа. Пять имён — пять трупов, и расчёт закрыт. Ладно, я же не тупой дуболом и пошёл раскручивать всю цепочку, в итоге Дэмион жив, а я вышел на Кайзера. Которого придётся хорошенько допросить, чтобы понять, почему ядро разбили. Но новая клятва… Я был в полнейшем бешенстве: ну кто вас учит так формулировать? С такими формулировками любой демон сожрёт твою душу и попросит ещё.