Книга Беспощадный целитель. Том 6, страница 30 – Константин Зайцев

«Это будет интересно, — сказал он с усмешкой. — Куда интереснее, чем сделки с этим одноруким. Хотя он не так и прост. Мне даже любопытно, что получится, когда ты прикоснёшься к этой штуке. Быть может, твоя личность сгорит и именно я займу твоё тело».

«Или оно выжжет твою болтливую душонку из моего ядра. А теперь лучше заткнись и держи крепче второй контур».

«О, я подержу. Я очень-очень подержу, целитель. Мне самому интересно, что там у тебя внутри прячется».

Я положил правую ладонь на холодную грань кристалла. И в тот же миг мир вокруг исчез.

Кристалл был тёплым. Странно тёплым — не как нагретый солнцем камень, не как кружка чая в холодный вечер. Тёплым, как чужое тело под ладонью. Живым. И в тот же миг что-то изнутри ухватилось за меня и потянуло вниз, в бездну, которой не было дна.

Я провалился глубоко внутрь себя, туда, где вместо привычного глазу и разуму ядра висело нечто, чему я сам не мог дать имени.

Чёрное солнце висело передо мной, как сжатый кулак мёртвого великана, одетый в шипованную перчатку. Шипы эти были сделаны из обломков старого ядра Алекса — острые, неровные, они торчали в разные стороны, как зубы акулы. А всё это покрывала серо-зелёная масса, ни живая, ни мёртвая, схватившая осколки, словно известковый раствор схватывает камни в кладке. Между осколками медленно вращались тонкие нити некроэнергии — моей единственной подпитки, того немногого, что позволяло мне существовать.

Теперь, когда это ядро выглядело таким огромным, я с лёгкостью смог разглядеть, где находится второй контур, созданный Владыкой Металла. А сама его сущность была похожа на россыпь мелких острых осколков, рассредоточенных по всему ядру и тлеющих злой волей, как угли в остывающей печи.

Вокруг этого странного ядра, как беспокойный огонёк, плавала душа Виктора Райса, привязанная ко мне рабским клеймом. Почти полностью уничтоженная личность время от времени пыталась ускользнуть из орбиты моей силы, но лишь зря старалась. Отныне и до конца времён он мой раб, пока я не решу иначе или пока его не уничтожат.

Стоило мне об этом подумать, и ровно в этот миг изнутри кристалла, через мою ладонь, лежащую на его грани, вошло яростное пламя разлома.

Нет, это не было пламенем. Я знал десятки его видов — от ровного жертвенного до сухого огня костра алхимика, который сжигает камень. И это было не пламя. Скорее, чистая раскалённая воля разлома, сила, что сметает на своём пути границы мироздания и перестраивает материю. Та самая сила, которой разлом влияет на всё в округе, — и теперь она входила в меня бешеным потоком.

И первое, чего она коснулась, была та самая связующая кора, что я соткал из болотной энергии, та, что давала мне возможность регенерировать хоть какую-то энергию.

Я смотрел на это как врач смотрит на скальпель, входящий в нарыв. Серо-зелёные швы между осколками вспыхнули — не оранжевым, как горит дерево, не белым, как горит магний, а тусклым багровым, как горит сало старого животного. Они горели изнутри, отдавая силу обратно в ядро, и в этом процессе нечто внутри них отделялось.

Мне хотелось ругаться матом — столько усилий, и теперь всё идёт псу под хвост! Но стоило мне попытаться воздействовать на этот поток, как меня тут же отбросило, и я стал лишь безмолвным наблюдателем.