Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 102 – Константин Зайцев

— Хороший бой! — Глаза у него горели, как у мальчишки, впервые обыгравшего отца в шахматы. — Слушай, честно, я думал, ты меня разберёшь. Нога, да? Ты по ней ещё с разлома ходил криво, я видел!

Видел он, да ещё с разлома. Милый мальчик, я начал ходить криво ровно тогда, когда решил, что пора. Но говорить я этого, разумеется, не стал. Я опёрся на его локоть чуть тяжелее нужного, поморщился в правильную сторону и сказал то, что он запомнит и перескажет:

— Хороший бой. А с ногой… да, старая история. Сегодня мне не повезло.

Иди, бычок. Расскажи всем. Чем больше ртов повторит мою легенду, тем крепче она стоит.

Счёт серии стал два-один, и на этом серия кончилась. Три боя, три бойца, большинство за нами: моё поражение было последним поединком финала и не меняло в его итоге ничего, кроме строчки в моей личной статистике. Вейл не соврал ни в одной цифре. Сделка, в которой продавец не врёт в цифрах, — это самый опасный сорт сделок, потому что подвох в них лежит не в столбцах, а между. И один из таких продавцов с молчаливым любопытством выглядывал из моего ядра.

— Победитель турнира графства — сорок седьмая школа!

Что было дальше, я помню слоями, как помнят шум: рёв трибун, серебряный кубок с гербом графства, который Эйра, Дэмион и я держали втроём, потому что по отдельности после этих двух недель его не удержал бы никто из нас. Лину, вопившую что-то счастливо-нецензурное с трибуны. Алису рядом с ней, аплодировавшую точно в такт залу, хотя видеть зал она не могла, — она слышала его и была его частью. Пресса щёлкала своими фотоаппаратами, и, если бы не Вейл, не исключено, что именно в этот момент моя голова была бы прострелена. Ложи аплодировали стоя, далеко не все, но больше половины, и по тому, кто сидел, можно было составлять карту будущих проблем.

Центральную ложу я прочёл отдельно, быстрым косым взглядом. Граф Рэдклифф аплодировал коротко, положенное число хлопков, ни одним больше, и смотрел при этом не на кубок и не на команду, а на меня. Рядом с ним молодой Рэдклифф что-то говорил отцу, не поворачивая головы, а за их креслами, в тени навеса, стоял отец Артура. Человек, которого я запомнил и которого нужно опасаться. Тяжёлый, с выправкой старой службы и взглядом пса, которому сказали «рядом». Эта ложа не болела за нас. Она не болела ни за кого, она попросту наблюдала за ситуацией.

А потом на помост поднялся Марк Вейл, и шум стих сам, без единого жеста с его стороны. Есть люди, перед которыми тишина наступает в порядке самосохранения.

— От имени Академии Вэйхолла. — Голос его без всяких усилителей доставал до последнего ряда. — Победители турнира графства получают право на обучение. Турнир командный, и правило в нём простое: выигрывает пятёрка, проигрывает пятёрка. Значит, и стипендия одна на пятерых или ни на кого. Полную стипендию Академии получает вся команда сорок седьмой школы. Все пятеро. Мои искренние поздравления ребятам. Те, кого считали аутсайдерами, смогли вырвать победу в упорной борьбе, что ещё раз подтверждает мудрость господина графа. — Он кивнул в сторону ложи владетеля. — Таланты могут найти свой путь наверх. Да, он никогда не будет простым, но если ты готов выложиться по полной и рискнуть, то у тебя есть шанс изменить свою судьбу.

Трибуны взорвались. Наш сектор кричал громче всех, Лина орала так, что перекрывала прессу. Полная стипендия Академии для пятерых с городского дна — это было больше, чем кубок. Это была другая жизнь, выданная под роспись, и, что важнее, выданная по счёту, а не из милости. Они её взяли сами. Каждой точкой обороны, каждой ночью на кромке, каждой головой по егерскому счёту. Вейл тут был только рукой, которая передаёт бумагу.