Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 18 – Константин Зайцев

— И что тогда? — Эйра уже думала, отбросив всё лишнее, в режиме тактика.

— Тогда мы не даём им растащить нас по углам. Их сила в том, что они окружают. Значит, мы лишаем их пространства. Эйра, Дэмион — ваш лёд. Стена поперёк чаши, делит стаю надвое. Половину отрезаем, бьём ту, что с нашей стороны, числом против числа. Вторая половина пусть бьётся в стену, они не настолько мощные, чтобы их пробить.

— Сделаем еще шипы, чтобы сильно не лезли, но а как же вожак? — спросил Дэмион.

— Вожак — моя забота. Вся их слаженность держится на нём. Уберём главного, и остальные сорвутся в грызню за место, забудут про нас. Так что план простой: стена режет стаю, мы давим свою половину, я ищу вожака. Алиса — глаза. Ты у нас единственная, кто увидит всё поле разом. Твоё дело — кричать, откуда заходят, и не подпускать никого к спинам. Поняли?

— А может, обойдём? — Лина смотрела в сторону смрадной чаши без всякого азарта, который горел в ней ещё час назад. — Запах больно поганый. И что-то мне эти грифо-волки нравятся меньше тех сонь.

Я задумался на пару ударов сердца. Колючка чуяла верно — её уличное чутьё на опасность стоило иного тактического расчёта. Серпокрылы были умнее и злее дремоклювов, а гнездо вожака сулило куда более серьёзный бой, чем спящая куча сонь. Разумный человек обошёл бы.

Но ядро вожака стоило двух десятков обычных, а мы пришли сюда копить очки.

— Берём, — решил я. — Но при первой же серьёзной беде уходим, как договаривались. Стена даёт нам преимущество, которого у нас не было бы в открытом коридоре. Один точный удар по вожаку — и всё кончится быстро. Доверьтесь мне.

Они доверились, и это доверие я в тот день едва не похоронил вместе с одним из них.

Мы вошли в каменный мешок, и вонь ударила в лицо плотной стеной, такой, что Лина зажала нос рукавом, а у Алисы на миг закатились глаза. Я тоже сглотнул подступившую к горлу кислятину. Сколько живу, а к этому запаху так и не привык, потому что это запах не смерти, к которой я давно равнодушен, а запах гниения, неопрятного, ленивого, оскорбляющего саму смерть своим неуважением.

Серпокрылы почуяли нас сразу.

Гнездо взорвалось движением и криком — резким, скрежещущим, не похожим ни на птичий клёкот, ни на волчий вой, а на что-то среднее, противоестественное. Твари сорвались с мест, и я увидел, как они работают: двое метнулись прямо на нас, расправив крылья-плащи в коротком планирующем броске, а остальные брызнули в стороны, обтекая, исчезая в боковых проходах, чтобы зайти откуда не ждёшь.

— Стену! — рявкнул я. — Сейчас!

Эйра и Дэмион ударили вместе.

Лёд вырос поперёк чаши за один удар сердца — толстый, мутный, в человеческий рост, перегородивший каменный мешок надвое и полный острых шипов. Дэмион пустил его снизу, от пола, наращивая ввысь, а Эйра охлаждала воздух вокруг, морозила влагу, делала лёд плотнее и быстрее. Стена встала ровно там, где я хотел, и отрезала четверых серпокрылов вместе с вожаком за прозрачной толщей, оставив на нашей стороне троих.

Трое тварей для нас — лёгкая добыча.

Я взял первого, поймав его удар на доспех духа, используя его инерцию шагнул и на развороте вспорол ему брюхо снизу вверх одним длинным движением. Тварь оказалась именно такой, какой обещал бестиарий моей памяти: хрупкой, трусливой, рассыпающейся от одного хорошего удара. Поодиночке серпокрыл — мусор, пустое место, и вся его страшная репутация держится на стае и на том, кто этой стаей правит. Под доспехом я не чувствовал даже его когтей, а вот он мои руки почувствовал в полной мере, и недолго.