Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 19 – Константин Зайцев

Дэмион пришпилил второго копьём к каменной стене, и тварь забилась, насаженная, суча лапами в воздухе, пока он не добавил вторым копьём, коротким, в основание черепа. Третьего взяла Лина — оплела плетями крылья, спутала, лишила того единственного, что у серпокрыла есть, — рывка, и подтащила беспомощного прямо под мой нож, как рыбак подтаскивает к лодке бьющуюся рыбу. Я полоснул по голой грифьей шее, и чёрное солнце сыто заурчало, принимая третью порцию.

Быстро и чисто, идеальная работа. Минус три твари, а мы даже толком не запыхались.

За стеной бесновались остальные. Они бились в лёд, скребли его когтями, отлетали и бросались снова не смотря на ледяные лезвия из стены, и сквозь мутную толщу я видел вожака — тёмное горбатое пятно, мечущееся вдоль преграды, ищущее проход. Он не лез в драку. Он искал слабину. Умная тварь, но недостаточно, чтобы справиться с нашей командой.

— Алиса, что сверху? — бросил я, не отрывая глаз от стены.

— Чисто! — крикнула она из-за наших спин. — С нашей стороны больше нет, все за стеной! Эйра, обнови лёд, они давят слева, у самого основания!

Эйра стиснула зубы, и стена в указанном месте наросла новым слоем. Всё шло как надо. Трое тварей на нашей стороне мертвы, а четверо чужих заперты, вожак беснуется, не находя хода, а через минуту-другую мы обойдём стену с фланга и снова разделим их льдом, а после возьмём их по одному, без их любимого окружения. Мой план работал.

Я даже позволил себе короткую, злую радость, но слишком рано.

Потому что серпокрылы у гнезда дерутся не так, как в коридорах. У гнезда территориальный инстинкт перешибает осторожность. Здесь стая не изматывает. Здесь стая не отступает ни на шаг и прёт напролом, потому что за её спиной — кости предков и единственный дом, который у этих тварей есть. И четверо запертых серпокрылов, вместо того чтобы искать обход, ударили в стену все разом, в одну точку, с самоубийственной яростью загнанного в угол зверя.

Лёд держал. Лёд держал, пока вожак не повёл их, и даже потом Эйра была сильнее этих выродков.

Я увидел, как тёмная горбатая туша отступила, разбежалась и врезалась в стену головой и грудью — не там, где лёд был толще, а точно в стык, в то место у основания, где Эйра не успела нарастить новый слой. И следом, в ту же точку, ударили остальные. Лёд всё ещё держал после их удара, но в следующий миг стена взорвалась острыми осколками…

Не треснула, как должна была бы от ударов тварей, а именно взорвалась, осколками льда и каменной крошкой, и эти осколки хлестнули по нам злой ледяной картечью. Эйра вскрикнула и отлетела, отброшенная отдачей собственной разрушенной техники, ударилась спиной о камень и сползла, на миг оглушённая. Лина инстинктивно закрылась воздушным покровом, приняв на него часть осколков. Дэмион пригнулся, выставив ледяной щит. А я в этот короткий, растянувшийся миг смотрел не на осколки, а на пролом и видел, как сквозь оседающую ледяную пыль в нашу чашу вливается то, чего я больше всего не хотел видеть.

Серпокрылы хлынули в пролом все пятеро разом, с вожаком во главе, и хлынули они не вслепую, не куда попало, а точно туда, где брешь в нашем строю зияла шире всего. На наши спины. Туда, где, оглушённая взрывом, не успевшая отскочить, стояла Алиса с тяжёлым рюкзаком за плечами, который сейчас тянул её назад, лишал тех самых мгновений, что не раз спасали ей жизнь.