Онлайн книга «Пятнадцать лет молчания»
|
— Автоматы, — сказал Калинов, и каждый член группы, как один организм, принялся проверять свое основное оружие. Калинов — компактный «АК-12К» с укороченным стволом. Смирнов — такой же, но с дополнительным подствольным гранатометом, заряженным термобарическими гранатами. Дятлов, консерватор и практик, предпочитал более старый, но не менее надежный в условиях холода «АК-74М» с планкой Пикатинни на цевье. Каждый патрон в магазинах, каждый механизм, каждая пружина были осмотрены, протерты, продуты. В ближнем бою, который мог вспыхнуть в любой момент после бури, в тесноте коридоров «Полярного рубежа», их жизни зависели от абсолютной, безотказной надежности этих механических машин смерти. — Цифра, продолжай мониторинг эфира. Пытайся поймать что-нибудь. Любую аномалию, любой всплеск на фоне этого шума. — Пытаюсь, майор, но уровень атмосферных помех зашкаливает, — доложил Смирнов, вглядываясь в мерцающие спектрограммы на своем планшете. — Это… это как пытаться услышать шепот в эпицентре взрыва. Сплошной белый шум. Захаров, если он и работает, то делает это под идеальным прикрытием. Время потеряло свою привычную размеренность и растянулось, как смола. Они сидели в ледяном, аварийно освещенном салоне, при тусклом, желтоватом свете светодиодных ламп, экономя каждый процент заряда батарей. Вой ветра был постоянным, давящим на психику, почти одушевленным звуковым фоном, проникавшим сквозь броню. Температура внутри стабилизировалась на отметке минус сорок пять. Дыхание вырывалось из-под масок густыми, быстро оседающими клубами пара, покрывая лицевые части масок, остекление шлемов и все поверхности изморозью. Они ели, не снимая перчаток, высококалорийные батончики «Арктика-Энергия» с орехами и злаками, запивая их редкими, бережливыми глотками ледяной воды из армейских термосов «Стелс» с вакуумной изоляцией. Сон был невозможен, преступен. Дремать при такой температуре, даже в спальном мешке, означало рисковать не проснуться, тихо и незаметно уйдя в небытие из-за банального переохлаждения. Спустя шесть часов непрекращающегося ада началось самое страшное. Ветер достиг скорости, которую Смирнов, сверяясь с показаниями резервного анемометра, оценил в тридцать пять метров в секунду. Это был уже не ветер, это была стена из движущегося дробленого льда, несущаяся со скоростью автомобиля. «Вепрь» затрясло с такой неистовой, бешеной силой, что, казалось, он вот-вот разойдется по сварным швам, разлетится на куски. Снаружи, сквозь всепоглощающий рев, донесся оглушительный, низкочастотный грохот, словно по ним ударили кувалдой размером с небоскреб. — Торос! — крикнул Дятлов, вцепившись обеими руками в стальной поручень у своего места. — Крупная ледяная глыба! Ударила по левому борту в районе топливного бака! Удар пришелся сокрушительный, с глухим, металлическим воплем деформируемой стали. Машина резко накренилась, послышался скрежет, скрип и шипение снега, втискиваемого в щели. Система сигнализации на центральном пульте выдала тревожное, мигающее красное предупреждение о структурном повреждении корпуса. — Давление в салоне? Целостность? — коротко, отрывисто спросил Калинов, уже чувствуя вкус крови на губе, которую он прикусил при ударе. — Давление держится, разгерметизации нет, — сквозь стиснутые зубы ответил Дятлов, не отрывая глаз от манометра. — Но обшивка вмята серьезно. Если еще один такой удар в то же место… |