Книга Пятнадцать лет молчания, страница 59 – Сергей Иванович Зверев

— Принял, — откликнулся Калинов. Его собственный голос был ровным, словно машинным, но глубоко в горле стоял холодный тугой ком, мешавший глотать. Он вносил последние, финальные правки в файл-призрак. Тот представлял собой образец идеальной дезинформации — технически безупречный, насыщенный точными данными, но идеологически абсолютно стерильный, лишенный главного: сути. Центр получит ровно то, что хотел: иллюзию контроля, картину послушного исполнения приказа; тень, а не суть.

Он нажал виртуальную клавишу «Отправить». На экране планшета поплыл таймер обратного отсчета — 3:12. Три минуты двенадцать секунд радиоволнового полета через ионосферу, которые теперь навсегда отделяли его от прошлого, от того офицера, которым он был еще вчера. Он сидел в тесном, холодном, как склеп, отсеке, чувствуя, как давящие стальные стены физически сжимаются, угрожая раздавить. Его старая, глубоко запрятанная клаустрофобия, обычно подавляемая железной волей, теперь шевелилась на самой периферии сознания, смешиваясь с тяжелым, свинцовым грузом совершённого предательства. «Я сжег за собой все мосты. Отрезал пути к отступлению. Теперь мы по-настоящему одни. Я и эти трое, кто все еще верит в меня», — эта мысль была одновременно и ужасающей, и освобождающей.

Ответ из «Центра» пришел через девятнадцать долгих, напряженных минут, — необычно быстро для стандартной процедуры проверки. Это означало только одно: «Центр» работал в авральном, чрезвычайном режиме, задействовав все резервы.

Текст был лаконичным, сухим, лишенным каких-либо эмоциональных окрасок, как и полагается военному документу. «Данные приняты и верифицированы. Подтверждаем оперативный статус цели „Прометей“. Угроза идентифицирована как внутренняя, идеологически мотивированная. Принять к немедленному и безусловному исполнению „Протокол СИГМА“: ограничение расхода всех типов боеприпасов до 30 % от текущего наличного запаса. Приоритет — бесшумное устранение цели с минимальным использованием огневых средств. Конечный срок выполнения миссии „Альфа-1“ — 72 часа с момента получения настоящего сообщения. Центр».

Калинов перечитал короткое сообщение дважды, впитывая смысл и оттенок каждого слова. «Центр» купился на подставную информацию. Там приняли тщательно отфильтрованные технические данные за чистую монету, но ответ «Центра» был двойным ударом. Ужесточение условий в виде «Протокола СИГМА» — это был не просто тактический ход, это была тонкая, но отчетливая проверка на лояльность, предупреждение. В «Центре» почуяли неладное, заподозрили, что их идеальный инструмент начал давать сбой, что он может пойти на открытый конфликт или действовать не по плану. 72 часа — это был не срок, это был приговор. Трое суток в арктическом аду, где каждый час отнимал силы, где техника работала на износ, а человеческий организм медленно угасал. За это время можно было либо найти иголку в стоге сена, либо умереть, замерзнув в ледяной пустыне.

Он вышел из душного ледяного отсека в основную часть салона. Его лицо, обрамленное меховым подшлемником, было непроницаемым и усталым, но в глубине глаз горел новый, холодный огонь, огонь принятого решения.

— Цифра, — бросил он Смирнову. Его голос прозвучал резко, отрывисто, как удар топора. — Протокол «СИГМА» в силе. Немедленно вводи ограничения по боекомплекту для всего личного состава.