Книга Тень за стеной, страница 17 – Валерий Шарапов

А вечерами – отдельная песня. Загорались окна, некоторые еще слишком ярким, безабажурным светом, и кто-то пил чай на новых кухнях, а кто-то сидел на лавочках и любовался снаружи.

Счастливчики. Но далеко не все.

Понятно, что исполком первым делом выдал ордера безусловным первоочередникам, но дальше пошли «подковерная» возня, выбиваловка, иными словами – безобразие. У каждого предприятия и учреждения были свои списки на улучшение жилищных условий, кому отдавать преимущество – неизвестно, все заслуживали. В итоге самые воспитанные руководители превращались в кровожадных толкачей.

Списки нуждающихся росли, Моссовет дополнительных участков под застройку не выделял. Руководство зверело – все, и Акимова, и Казанцев (он, к слову, и сам жил в рабочем кабинете), и главврач Шор (тоже обитательница кабинета), и даже Сорокин, – все были готовы рвать и метать, пусть не за себя, но дела это не меняет.

Было ясно, что свободные квартиры в новостройках есть. Но неясно, кому они достанутся. Опыт подсказывал: тому, кто имеет время разъезжать с бумажками, обивать пороги, утрясать, умасливать. «Выбивательные» дела требовали времени и сил. Курьеров для разноса ходатайств в штатах не предусмотрено, однако директор ремесленного училища Казанцев проявил большую сметку, чем остальные: он по кабинетам ездил сам, а доносить «справочки» отправлял весь коллектив по очереди.

Он твердо решил выбить жилье для своих, в первую очередь для мастера Белова. У него скоро прибавление, а в их «пенале» негде и люльку поставить. Пусть сам Иван для себя ничего не требовал, но жена у него такого рода «лесопилка», что того и гляди допилит. И улетит Белов на лучшие условия, благо есть куда.

В ремесленном же мастеров не хватает. Кандидатуру Пожарского зарезали насмерть (неопытен, к тому же судимость). Казанцев попытался задавать неудобные вопросы насчет того, кто без греха и кто работать будет, но был «заметен под лавку»: не война, изыщите.

Изыскивать специалистов на такие условия труда, как в ремесленном, – тухлый номер: учебный план – плотнее некуда, контингент непростой, зарплата, даже со всеми надбавками, – хоть плачь. И чтобы уж совсем жизнь медом не казалась, еще и жить в общежитии. Даже если кому-то позарез нужна московская прописка, все равно неинтересно.

На педсовете возмущались, что директор «ничего не делает». Ваня молчал и краснел.

— Кто саботажник, я?! – вызверился Казанцев. – Списки поданы своевременно! Справки представляются!

Асеева, комендант общаги и завхоз, тут же вскинулась:

— И что, успокоились?! Добиваться надо, требовать!

Вежливый замполит Петр Ионович деликатно прервал ее:

— Погодите, Раиса Александровна, нужно выработать общую линию.

— Какая линия, Петр Ионыч?! За бока брать, с ножом к горлу!

Казанцев пришел в себя, пошевелил бровями и заметил:

— Много желающих брать-то. Боков столько нет. Нужен особый подход.

— Что, конвертик сунуть? – съязвила Асеева.

Это пропустили мимо ушей.

— Семен Ильич, а что, если ходатайство от коллектива? – предложил замполит.

Одобрили, начали подбирать слова, формулировки. Воодушевились все – кроме директора и Асеевой. Директор отмалчивался, Асеева ворчала, что все это безнадега, надо выяснять, кто ответственный, – и да, лично с ножом и за бока.