Онлайн книга «Тень за стеной»
|
Сработало куда лучше старорежимного платка на ристалище – оба «рыцаря» тотчас остановились и поднялись. — А совесть? – спросил Колька. Эти двое, сбитые с толку трудным вопросом, сопели и переминались с ноги на ногу. — Драка есть вопиющее нарушение устава, демонстрация нездоровых, хулиганских наклонностей и разложение коллектива личными склоками. То есть – повод для исключения, – просветил ребят помощник мастера Пожарский. Он подошел, приподнял газетку, как бы приглашая всех полюбоваться банкой с пивом, воблой, и парой надкушенных яиц, и позвал: — Савушкина! Та с полным хладнокровием отозвалась: — Да-а? — Сами уйдете из училища или докладную подать? — Почему-у? — Банкеты на территории закатываете, провоцируете конфликты на почве бытового разложения, – ласково пояснил Пожарский, внутренне ликуя. Близок, близок конец, осталось запилить какой-нибудь товарищеский суд. Но тут Савушкина промяукала: — О чем это вы, Николай Игореви-ич? — О том, что у вас под ногами. Она подняла брови, бросила взгляд на «стол» и протянула: — Это? Понятия не имею откуда. Колька указал на двух сопящих парней: — А эти? — Это мы, Николай Игоревич, вели оживленную дискуссию исключительно на производственную тему. Громов, видите ли, говорит, что резать надо после того, как шейку под подшипник выточишь, иначе как канавку-то вымерять… О как. Интересно. — И что не так? — Не так, надо канавку сначала, – снисходительно пояснила Савушкина. Громов, смазливый здоровяк (и, к слову, толковый ученик), искренне возмутился: — Что ты несешь?! — А то, – продолжала она, – если выточить шейку, заготовка станет тоньше, уйдет в биение, а резать на бьющей болванке – минус резец. А на вас и так резцов не напасешься. Громов не на шутку обиделся: — Ври больше, она в патроне жестко сидит! — Не настолько, – она так это сказала, что он обиделся еще больше. Ну, видать, тут дела амурные. А вот что касается токарного аспекта – тут Колька восхитился, хотя понимал, что надо соблюсти педагогику: — Не о чем спорить так жестоко. По учебнику Громов прав. — Я же говорил… — А если заготовка длинная и недостаточно жесткая, то вариант Савушкиной грамотнее и безопаснее. — И нечего болтать, – заключила Лизавета. — Пьянки и драки в общественном месте – это повод для исключения, а не для диалектики, – напомнил Колька. – Делайте выводы, Савушкина. Она отозвалась своим неприличным манером: — Мне-е-е? Мне ваши выводы ни к чему. Вы преподаватель, вы и делайте. Говорила-то Савушкина Кольке, а разглядывала Ольгу. И разглядела, и увидела, и какие-то выводы все-таки сделала, оформив их такой гримасой, что Гладкова еле сдержалась: — И не стыдно? Подводите людей, да еще и старшим морали читаете. — А вы тоже хотите? Так поступайте к нам в училище, мы и вас послушаем. Драки, само собой, не случилось. Оля отвернулась и постучала пальчиком по часам на запястье: — Нам пора. — Да уж, Николай Игореви-ич, вы уж не отвлекайтесь, – подхватила Савушкина. – Работа работой, но вы имеете право на более культурный отдых. А не вот это. – И она бессовестно вцепилась белыми зубами в полоску воблы. У Кольки аж слюна потекла. Первоначальный план был в том, чтобы заскочить в квартиру Пожарского, где он отмоется, переоденется, и оттуда сразу двинутся на спектакль. Однако явление Савушкиной внесло коррективы. Когда они отошли достаточно далеко, Ольга затеяла свару: |