Книга Дневник убитой женщины, страница 101 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Сладков застонал и снова взлохматил свои волосы:

— Если уж кого и убивать, так это не Ираиду, а меня. За чрезмерную самонадеянность.

— Вера вернулась к матери?

Андрей покачал головой:

— Нет, она сказала, что не хочет больше вообще ничего слышать о санаториях, лечебницах. И обо мне.

— Ей вы тоже должны деньги?

Андрей медленно кивнул:

— Миллионы. Она продала квартиру и взяла несколько кредитов по моей просьбе, тогда еще верила, что я выкарабкаюсь. И я верил. Мы думали, что к нам тоже будут ездить гости, а Вера будет здесь главным врачом. Все как в «Парусе», только круче и лучше во много раз.

— Вы общались с Верой Зуревич после ее отъезда?

— Сладкова, ее фамилия теперь Сладкова, мы успели пожениться. И только недавно она подала на развод. Представляете, если у вас нет денег, то даже развестись вы не можете, ведь нужно оплатить пошлину, — горько усмехнулся Андрей. — Да, первые пару месяцев Вера звонила. То плакала, то кричала, то проклинала меня, а потом исчезла.

— За что она вас проклинала?

— За долги. «Хвоя» принадлежит мне, а вот мои долги по коммунальным платежам, по кредитам на строительство банки требуют и с моей законной жены. Так что я подставил ее на огромные деньги и ничем не могу помочь ей, потому что и себе-то помочь не могу. Она жаловалась, что устроилась на работу, но вся зарплата списывается банком из-за моих долгов. У нее заблокировали все карты и нет денег на еду и съем жилья.

— А вы что ей отвечали? — уточнил опер.

— Что я живу точно так же. — В голосе Сладкова зазвучали нотки раздражения. — Я живу в отеле без света, ем консервы и хлеб уже несколько месяцев. Заправляю машину ворованным топливом и целыми днями ищу инвестора, который мне поможет. Как я могу ей помочь?

— Почему вы просто не продадите здание и не раздадите долги?

Вопрос полковника показался Сладкову смешным, он снова разразился истеричным смехом:

— Продать и раздать долги? Да в надежде, что мой бизнес начнет работать, я вбухал сюда в три раза больше, чем стоит здание. Даже после продажи останутся огромные долги.

Гуров продолжал расспрашивать Сладкова, теперь уже о дне убийства. Но тот хоть и выглядел потерянным и сбитым с толку, не путался и повторял одно и то же. Что в момент смерти Костиной он был один в «Хвое», так же как и во время нападения на Зуревич.

Потом Лев уточнил:

— У Веры, вашей бывшей жены, есть доступ к сейфу с лекарствами?

Андрей развел руками:

— Скорее всего. Как главный врач, она их заказывала, раскладывала, записывала. Я не понимаю в этом.

— Я вас понял, и все-таки придется проехать со мной. Повторите вашу историю еще раз под запись, а следователь решит, правда ли это.

Сладков вытянул вперед руки:

— Да я давно готов. От чего там говорят не зарекаться — от сумы и от тюрьмы? Нищая жизнь у меня уже есть, теперь еще и тюрьма.

— Не торопитесь с наручниками, пока я просто предлагаю поехать для дачи показаний по делу об убийстве пациентки в санатории «Парус».

У Сладкова приоткрылся рот от удивления.

— Убийства пациентки? Вы серьезно? В «Парусе»?

— Абсолютно, и вы один из подозреваемых на время следствия из-за вашей конкурентной борьбы с Зуревич и с санаторием.

Правда, мужчину в его положении, кажется, мало чем можно было напугать.

— Ладно. Но еще раз повторяю: я никого не убивал и ни на кого не нападал. И как оказалось лекарство на месте преступления, понятия не имею. — Он с явным облегчением откинулся на спинку сиденья в машине.