Книга Над темной водой, страница 142 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Прошло два часа. Выгрузка продолжалась. Алексей, устроившись на стуле у резервного стола, пил кофе из бумажного стаканчика и временами поглядывал на прогресс-бар на экране. Крячко ходил по узкому проходу между стеллажами, изучая маркировку на патч-кордах, как будто в них могла быть спрятана разгадка.

Гуров оставался неподвижным. Он прислонился к холодной стене, закрыл на мгновение глаза. Гул серверов был похож на отдаленный шум океана. Здесь, в этом бетонном коконе, под землей, рождалась и умирала цифровая жизнь ресторана. Каждый клик мыши наверху, в зале, каждый платеж, каждый поисковый запрос с телефона сотрудника — все это превращалось в электрические импульсы, пробегающие по этим кабелям, оседая крупинками информации на вращающихся дисках. Здесь не пахло едой, здесь пахло озоном, пластиком и пылью. Это был истинный, скрытый от глаз кишечник заведения. И где-то здесь, в этой стерильной цифровой утробе, была посеяна смерть. Не кровь, не яд, а команда. Идея, облеченная в код. Преступление совершилось не на кухне, среди медной посуды и пара. Оно было спланировано и реализовано здесь, среди этих мигающих огней. Это был новый вид зла — чистый, абстрактный, почти философский. И его было так сложно доказать, потому что его нельзя было потрогать. Можно только вычислить.

Гуров думал о том, как современное зло эволюционировало: из грубого физического акта в изящную информационную диверсию. Убийца больше не пачкает руки. Он пачкает данные.

— Готово, — наконец сказал Алексей, откинувшись на спинку стула. — Три с половиной терабайта. Сжатый лог. Проверить целостность?

— Проверить, — кивнул Крячко. — И дайте расписку о передаче данных, пожалуйста. Со своей подписью и печатью организации.

Пока Алексей возился с принтером, Крячко подошел к Гурову.

— Все. Забрали. Теперь у нас есть цифровая тень этого места за три месяца. Вся жизнь. Осталось найти в ней призрака.

— Техник прав в одном, — тихо сказал Гуров, глядя на портативный диск, который Крячко держал в руках, как драгоценность. — Данные грязные. В них нужно будет нырнуть с головой. Уверен, наш эксперт обрадуется.

— Он привыкший, — хмыкнул Крячко.

— Главное, что мы вытащили это, пока… пока там, наверху, не спохватились. Чувствуешь? Тишина. Ни одного звонка от Доронина, никто не ворвался с криками «что вы делаете?!». Значит, пока не знают. Или делают вид, что не знают.

Алексей протянул Крячко несколько листов. Расписка о приемке-передаче электронных носителей информации, акт изъятия. Все правильно оформлено, с синими печатями. Процедура соблюдена безупречно. Теперь эти данные могли стать доказательством.

Когда они поднялись из подвала обратно в роскошное, пахнущее кофе и кожей фойе ресторана, Алексей проводил их до выхода. На его лице все еще читалось легкое недоумение.

— Надеюсь, это того стоило, — сказал он на прощание. — Удачи вам в поисках иголки в этом цифровом стоге.

— Спасибо, — сухо ответил Крячко. — Иголку мы найдем. Мы специалисты.

Выйдя на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки, Крячко глубоко вдохнул холодный воздух.

— Фух. Сидячая работа. Но сделано. Лев, я, честно, сегодня как выжатый лимон. Такое впечатление, что дрался не с железками, а с целой философией. С этой их верой, что все должно быть чисто, эффективно и просто.