Книга Над темной водой, страница 144 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Он положил диск на свой стол, в сейф. Защелкнул замок. Теперь они были связаны — он и эти три с половиной терабайта молчаливой, закодированной правды.

Следующее утро началось не с кофе, а с гула системы охлаждения серверов. Не в подвале ресторана, а в лаборатории отдела информационных технологий экспертно-криминалистического центра. Комната напоминала операционную: стерильный белый свет, ряд мощных рабочих станций, мониторы с приглушенным синим светом. В воздухе висел запах озонированного воздуха и тихого, сосредоточенного напряжения.

За одной из станций, лицом к трем мониторам, сидел эксперт. Его представили как капитана Юрия Викторовича Маркелова. Мужчина лет тридцати пяти, с короткой стрижкой, в очках с синим фильтром. Его движения были экономными, точными. На столе рядом с клавиатурой лежал тот самый портативный диск.

Гуров стоял чуть позади, наблюдая. Крячко, получивший наутро задание по финансовому запросу, отсутствовал. Работа здесь была тонкой, почти ювелирной и требовала иного темпа.

— Объем, как и обещали, внушительный, — сказал Маркелов, не отрываясь от экрана, где бесконечным потоком шли строки логов. — Три с половиной терабайта сжатых текстовых данных. Первичная загрузка и индексация заняли ночь. Сейчас система готова к запросам. С чего начнем, Лев Иванович?

— Начнем с того, что мы ищем, — тихо ответил Гуров, присаживаясь на соседний стул. — Нам нужны все DNS-запросы и история посещений за последние две недели до убийства. С привязкой к внутренним IP-адресам и, если возможно, к MAC-адресам устройств. Особый интерес — запросы, связанные с токсинами, медицинскими симптомами, химическими соединениями. И все аномальные подключения к сети в нерабочее время.

— Фильтр по ключевым словам и временным меткам, — кивнул Маркелов, его пальцы затанцевали по клавиатуре. — Это займет некоторое время. Система будет искать по регулярным выражениям. Но предупрежу: мусора будет много. Сотрудники гуглят что угодно: от рецептов борща до симптомов простуды. Придется вручную отсеивать.

— Это нормально, — сказал Гуров. — Мусор — это и есть среда обитания. Настоящий преступник всегда пытается затеряться в нем. Сделать свой запрос одним из сотен. Но он всегда делает ошибку. Либо в формулировке, либо во времени. Потому что он знает, что ищет что-то конкретное, а не случайное. И это знание меняет паттерн.

Маркелов бросил на него быстрый, оценивающий взгляд.

— Вы говорите как программист. Или как очень усталый следователь.

— Как следователь, который не верит в совпадения, — поправил Гуров. — Цифровой след — это не магия. Это отпечаток пальца, только сделанный не кожей, а намерением. И его тоже можно подделать. Но подделка всегда отличается от оригинала. Она слишком правильная. Слишком… алгоритмичная.

Гуров смотрел, как на экранах вспыхивали цветные графики — визуализация сетевой активности. Пики, спады, ровные участки. Цифровая кардиограмма ресторана. Он думал о том, как легко в этой стройной системе спрятать один смертельный импульс. И как сложно его найти, если не знать, где искать. Эксперт Маркелов был мастером своего дела, но он мыслил категориями данных, запросов, фильтров. Его инструмент был точен, но слеп к тому, что лежало за строками кода, — к человеческому страху, жадности, расчету. Гуров же чувствовал это нутром. Его интуиция была компасом в этом цифровом океане. Он не знал, где точно находится иголка, но он знал, как выглядит стог, в котором ее прячут. И знал, что идеально ровное сено — уже подозрительно.