Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 137 – Елена Прудникова

За то, чтобы серьезно отнестись к этим воспоминаниям, говорит время их написания — «Горизонты и лабиринты» вышли в 2005 году, когда уже давно не было ни СССР, ни КГБ. Нет, смысл что-либо скрывать или обманывать оставался и тогда — но что именно?

Иван Игнатьевич Васильев, ныне покойный секретарь общества по изучению истории отечественных спецслужб, рассказывал мне, как он в начале 90-х брал интервью у Павла Судоплатова. Под конец он честно спросил старого чекиста, сколько правды в его мемуарах. И тот ответил: «Поступая на работу в органы, я давал партии и правительству подписку о неразглашении, и только они вправе меня от нее освободить». И это при том, что тогда уже не было ни партии, ни советского правительства. А если здесь то же самое? «Дело врачей» было признано фальсифицированным еще весной 1953 года. Завеса секретности над «делом Абакумова» стала приоткрываться только в последние годы. Отсюда и танцуем…

Воспоминания о «комсомольском десанте» четко разделяются на две составляющие. Два товарища автора занимались каждый допросами и первичной обработкой информации по одному из порученных дел, а Месяцев, как единственный из «варягов», имеющий высшее юридическое образование и опыт работы, обобщал, курировал, консультировал и пр. «Дело врачей» он явно видел и читал, потому что рассказывает, каким именно образом оно лепилось. Но едва товарищ доходит до «дела Абакумова», как начинает крутить и вилять. Сам он, дескать, с бывшим министром не встречался — решили, что, поскольку они знакомы, этого делать не стоит. Что касается обвинений, тоже непонятно.

«Суть обвинения… состояла в том, что он-де дезинформировал Центральный комитет партии и правительство, скрывал от них крупные провалы в работе органов, в том числе в зарубежных странах. (И все? А как же финансовые злоупотребления, незаконные методы ведения следствия? — Е. П.) Сидел он в Бутырской тюрьме, в специально отведенном для него отсеке, исключающем какое-либо общение с внешним миром. Виновным он ни в чем себя не признавал. Всячески добивался встречи с Берия или хотя бы передачи ему личного письма…»

А затем он пишет следующее:

«…Абакумова и других лиц, проходящих по его делу, арестовали по признакам ст. 58-1б Уголовного кодекса РСФСР — измена Родине. Я не мог поверить в то, что Абакумов — изменник Родины… Не верю и сейчас, когда Абакумова уже нет в живых».

В 1934 году в понятие «измена Родине» входили «действия, совершенные гражданами Союза ССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу». В 1960 году к ним добавились «бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти». Где, скажите мне, здесь хоть что-то похожее на «дезинформацию ЦК»? Равно как и мухлеж с протоколами, и даже визиты в государственный карман? Знать такие вещи Месяцев был обязан и, конечно же, знал — но об этих явных натяжках ни слова, только о том, что «не верит». Перечисленное им максимум можно пристегнуть к статьям о злоупотреблении служебным положением или халатности, не более того.