Книга Дом стыда, страница 174 – Лин Йоварт

— Что значит «не было»?

Миссис Уоттл прижала кончики пальцев к губам, подумала несколько секунд и начала путано объяснять.

— Я имела в виду, что дети на кладбище… ни один из них не принимал таблетки. Шалавы принимали… те, что умерли, как раз не принимали таблеток. Вот что я хотела сказать.

— Я ни слова не поняла из этой дикой белиберды, – огрызнулась Элеонора, в свою очередь бешено соображая. – Вы пытаетесь сдать назад, я угадала? Вы сами рассказали нам о правиле «одной таблетки в день для каждой шалавы» и теперь не можете утверждать, что некоторые девушки их не принимали. Даю вам последний шанс рассказать правду, миссис Уоттл. Прямо сейчас. Или я арестую вас за дачу ложных показаний, создание помех следствию, затягивание времени и… ах да, за кражу в государственном учреждении. С таким списком обвинений вам придется надолго присесть в женское исправительное учреждение. Годика эдак на три как минимум.

Миссис Уоттл проглотила слюну.

— Без меня муж пропадет. Я даю ему лекарство, поднимаю по утрам, договариваюсь для него о приеме у врачей…

— Правду, миссис Уоттл!

Повариха закусила губу.

— Хорошо. Я не врала. Дениз не хотела, чтобы дети умирали, поэтому давала девушкам таблетки, а мне приказала каждый божий день готовить для них овощи. Мы выдавали таблетки по одной в день на пациентку. Дениз жестко за этим следила и требовала, чтобы все детки рождались с идеальным здоровьем, иначе…

— …люди не согласятся их усыновлять, – закончила Элеонора.

Повариха кивнула; она была готова расплакаться.

— Значит, все дети благодаря таблеткам и вашим овощам были здоровы?

Она опять кивнула.

— Хорошо, теперь объясните, откуда взялись шестьсот гробов с мертвыми детьми.

Повариха набрала в легкие воздуха.

— Не с мертвыми детьми. Шестьсот пустых гробов.

— Что? А куда делись мертвые дети?

Миссис Уоттл пристыженно пробормотала:

— Нет-нет, вы не поняли. Я сказала, что никаких мертвых детей не было. Было много… экстренных усыновлений, как их называли.

Элеонора нахмурилась.

— Экстренных усыновлений? Причем тут витамины?

— Я и пытаюсь объяснить. Экстренным усыновлением называли ситуацию, когда… – Она замолчала, надув губы.

— Какую ситуацию, миссис Уоттл?

Повариха тихо заскулила.

— Три года, миссис Уоттл, – напомнила детектив.

— Ладно, ладно. Они говорили девушке, что ее ребенок умер. А на самом деле он был жив. – Она подняла глаза и заговорила быстро-быстро: – Лучше Дениз заведующей не найти. В Хэрроуфорде не умерло ни одного ребенка, все они были здоровы и розданы приемным родителям.

Элеонора в ярости уставилась на повариху.

— То есть шестистам матерям сказали, что их ребенок умер, в то время как он был жив и отдан на усыновление? А настоящая мать не знала правды. Вы это хотели сказать?

Миссис Уоттл молча смотрела на поверхность стола. Элеонора продолжила мыслить вслух:

— И, чтобы убедить мать в смерти ребенка, а также на случай, если у нее на тот момент или в будущем возникнут сомнения, вы устраивали похороны и ставили чертово надгробие. Не вы лично – я понимаю, что такие вещи не входили в вашу компетенцию. Вы стояли у окна и плакали. Так вы говорили не далее как на прошлой неделе, миссис Уоттл. Вы плакали всякий раз, когда в могилу опускали очередной белый гробик. Но все это ложь, верно? Вы рассказывали это, чтобы убедить меня. – Элеонору передернуло от отвращения.