Книга Молчаливая слушательница, страница 180 – Лин Йоварт

Хотя волноваться не о чем. Змея явно еще детеныш, вон какая маленькая и тонкая – и она, без сомнений, проплывет мимо Венди, прячущейся в бочке.

Если только не решит где-нибудь поспать. И не сочтет бочку отличным местом.

Словно прочтя ее мысли, змея извернулась и поплыла к берегу, прямо к бочке.

Но это ведь детеныш. Он ничего не сделает Венди. Говорят же, что змеи боятся людей сильнее, чем люди – змей. Он заползет под крышку, а в бочку не сунется.

Все равно надо окликнуть Венди, предупредить.

Однако сверкающая алебастровая зависть неожиданно вырвалась из затылка и растеклась по телу. «Венди не представляет, чтобы с ней могло случиться плохое. Может, змееныш напугает ее и преподаст урок. Небольшой урок. Капелька чего-то плохого и страшного, просто чтобы она знала, как это бывает. Иначе несправедливо».

Змея выползла из воды в десяти дюймах от открытой бочки. Самое время крикнуть: «Венди, осторожно! К тебе ползет змея!»

Но язык прилип к нёбу, слова застряли.

Змея скользнула чуть ближе. Джой не издала ни звука.

Маленькая змея подняла голову над водой, высунула и спрятала язык. Джой знала, что так змеи нюхают. Чувствует ли этот детеныш запах тела? А страха?

Внезапно она услышала голос мистера Ларсена, из очередной субботы месячной давности: он рассказывал о том, как Колин убил змееныша возле дома. Колин молодец, вспомнил, что детеныши опаснее взрослых змей. В ответ на ее удивление мистер Ларсен пояснил: «Видишь ли, деточка, детеныш при укусе впрыскивает весь свой яд без остатка. Взрослая же змея, та бережет яд для следующего укуса. Иначе у нее ничего не останется, как у коровы после дойки. А вот змеенышу, деточка, осторожность не свойственна, он еще не усвоил, что запас яда не пограничный». По маминому лицу промелькнула улыбка, когда мистер Ларсен сказал «пограничный» вместо «безграничный».

Джой должна предупредить Венди, пора! «Венди, берегись, к тебе ползет змееныш!» Надо произнести это немедленно. Сейчас же. Пока не поздно.

Как говорит отец? «Змеи любят воду. И детей».

Джой наблюдала за тем, как змея приближается к открытой бочке. И тут пульсирующая зависть испарилась, а на смену ей пришел густой желтый страх.

Джой наконец открыла рот – ровно в тот миг, когда улыбающееся лицо и рука Венди показались из бочки.

— Джой! А вот и…

Одновременно с воплем «Змея!», вырвавшимся у Джой, ладонь Венди опустилась посредине змеиной спины.

Джой окаменела. Голова змеи повернулась назад, Венди удивленно посмотрела вниз. Вскрикнула, отдернула руку, а змея метнулась вперед и вонзила зубы в обнаженную кожу над вырезом платья, слева.

Венди опять вскрикнула, отпрянула назад и с тяжелым красным стуком ударилась головой о край бочки.

Джой вдруг поняла, что делать с мотыгой. Она побежала к месту, где оставила кувшинки. Каждый шаг отзывался болью в избитом теле. Схватила мотыгу, вскрикнув от жжения в ногах и ягодицах, высоко ее подняла, глубоко вдохнула и быстро, но тихо двинулась назад, чтобы застать змею врасплох. Та лежала футах в пяти от бочки, греясь на солнце. Джой замедлила шаг, бесшумно приблизилась и резко, изо всех сил опустила мотыгу на голову змеи. Подняла инструмент – змея оказалась ранена, но не убита. Джой ударила еще сильнее, не сдержав громкий стон от боли в спине. Перехватила мотыгу лезвием вниз и вонзила ее в тело змееныша чуть ниже головы. Когда лезвие стукнуло о землю, Джой вскрикнула от облегчения, но занесла мотыгу вновь – ведь обезглавленная змея все равно способна укусить. Джой опускала лезвие еще и еще, пока голова не превратилась в коричнево-белое месиво из кожи, мяса и клыков. Тогда она накинулась с мотыгой на по-прежнему извивающееся тело, разрубила его на десять, двадцать, тридцать, миллион кусков – а потом ее вырвало, из глаз брызнули слезы.