Книга Молчаливая слушательница, страница 182 – Лин Йоварт

У Джой вырвалось громкое рыдание, и вдруг она насторожилась. Что это? Стук из бочки? Стон? Слово «Джой»?

Нет, просто камень скользит внутри. Точно?

«Ты спасена, – шепнула Рут. – Никто никогда не узнает».

Они наблюдали, пока бочка полностью не скрылась из виду. Дальше она опустится на илистое дно пруда, кишащее угрями, на пятидесятифутовую глубину. Джой встала и подошла к изрубленной змее. Дотолкала ее мотыгой до мелководья, вдавила в ил и наскребла сверху еще грязи.

«Скорее, – поторопила Рут. – Неси кувшинки маме в мастерскую и принимайся за картошку».

Джой побежала к цветам – и встретилась взглядом с одноглазой Джессикой. Схватила уродливую куклу, намереваясь бросить в пруд и ее, но Рут вовремя вмешалась. «Нет, кукла не утонет». Угри в животе пылали, Джой трясло. Куда девать куклу?

Мусорный бак. Кинуть ее в бак и поджечь. Девочка постучала пальцем по «фар-форовой» голове. Подумала в ужасе: «Будто кость. Остальное сгорит, а вот голова – нет». Если отец заглянет в бак, то заметит.

Не переставая напряженно думать, Джой собрала двадцать пять кувшинок и спрятала куклу в стеблях. Трактора в сарае не оказалось – значит, отец еще чинил изгородь. Она уложила куклу на бетонный пол, взяла топор и отсекла ей голову одним резким взмахом острого сверкающего лезвия.

Стоило поджечь тряпичное тело и бросить его в бак, как оно быстро прогорело до пепла.

Это получилось.

Оставалось только спрятать голову.

Февраль 1983 года

ХЕНДЕРСОН, Джордж. Супруг Гвен (покойной), отец Марка (покойного), Рут (покойной) и Джой

Я уже довольно долго чувствую запах дыма, а теперь еще и слышу неистовый рев {калейдоскоп со стеклышками безумной формы}. Мощный, прекрасный образ.

Никогда в жизни я не испытывала такого страха. Ни когда сбежали хорьки, ни когда умерла Венди, ни когда я накинула на шею отца ремень и затянула его изо всех сил.

Ехать некуда. Огонь мне не обогнать, так что теперь действительно все кончено. Больше всего я жалею о том, что не увижу реакции Боскомбов на слова «мой отец убил Венди». Им придется услышать новость от Шепарда. Не знаю, правда, сумеет ли…

— Не волнуйся, – говорит Рут. – Он найдет куклу. И Венди.

Я удивленно оглядываюсь.

— Я думала, ты ушла навсегда.

Рут пожимает плечами.

— Не могла же я бросить тебя теперь.

Мы лишь второй раз вместе вне дома. Первый раз был на пруду, с Венди и ее куклой.

— Думаешь, Шепард догадается? – спрашиваю, хотя мои губы не шевелятся.

— Ну, ты ясно сообщила про куклу в сундуке и Венди на дне.

— Значит, Боскомбы наконец перестанут гадать, что произошло с Венди. Хотя бы отчасти обретут покой. Смогут устроить нормальные похороны, с ее костями в гробу.

— Да. – Рут кивает. – Готова спорить, на похороны Венди придет куда больше народу, чем на его.

— Жаль, что мама не сделает венков.

Дым уже клубится вокруг машины; горячий рев, безумный калейдоскоп, настигает.

— Что дальше? – Я смотрю на Рут.

Родимое пятно растягивается, делается гладким – она поджимает губы, думает.

— Почти ничего. – Наблюдает за пламенем, мчащим по холмам. – Немного времени на благодарность за то, что у нас были мы, Марк и Фелисити.

— Они расстроятся.

— Да, но опять же, Фелисити даже не попробовали нас спасти, верно? Оказались такими же, как и все остальные.