Книга Тайна вещевого рынка, страница 57 – Марина Серова

Я села в машину, но не заводила двигатель. Сидела, глядя на потрескавшийся асфальт двора, где играли дети, ради которых, вероятно, и держалась за место Людмила Петровна. Она дала мне то, чего не дали архивы: человеческую температуру трагедии. Подтвердила то, о чем я догадывалась: Круглов – не просто удачливый делец. Он хищник, который строит свою успешную биографию на чужих жизнях, вывернутых наизнанку, как карманы у подозреваемого. И он прекрасно устроился в этой системе, потому что система поощряет таких, как он. Умных, беспринципных, умеющих найти крайнего и аккуратно подставить ему ногу на самом краю. А Волков… Волков и был тем крайним. Честным, талантливым, но слишком доверчивым – как прочный, но негибкий металл, который ломается от первого сильного удара. Суд уже вынес приговор. И приговор был несправедливым. И он это знает. И я теперь это знаю.

Мой внутренний кодекс, функциональный свод правил, по которому я работаю, зашевелился. Заказчик нанял меня найти того, кто портит кожу. Я нашла. Игорь Волков. Адрес, фото, мотив. Можно отчитываться, получать гонорар и идти дальше. Чисто, профессионально, в рамках контракта. Но кодекс, черт возьми, состоит не только из пунктов о гонорарах и конфиденциальности. В его глубине, выжженный годами прокурорской работы, есть другой пункт: «Докопаться». Не до удобной версии, а до сути. Даже если эта суть пахнет гнилью и старым страхом. Даже если она ведет не к простому решению «сдать вандала», а к сложному выбору.

Потому что теперь «вандал» в моей голове обрел не только лицо, но и биографию, и сломанный хребет. А «потерпевший» – лицо и фигуру человека, который знает, где находится педаль, сбрасывающая людей под поезд. И мой профессиональный долг – не просто закрыть дело, а попытаться восстановить хоть какую-то симметрию. Хотя бы информационную. Хотя бы для себя. И возможно, для заказчика, который должен понимать, что на его рынке, под вывеской из итальянской кожи, торгует не просто успешный бизнесмен, а системная поломка, которая рано или поздно аукнется снова.

Я завела двигатель. План на день, аккуратно составленный утром, теперь порван в клочья. Теперь нужно было выстраивать новую тактику. Показания Людмилы Петровны – это хорошо, но это слова, сказанные в комнате с пыльным хрусталем. Нужны документы. Она сказала, их уничтожили. Но в наше время ничто не исчезает бесследно, просто перетекает в цифровые тени. Возможно, где-то остались сканы, копии, черновики на забытых жестких дисках. Возможно, их искал и не нашел даже Саня в своих первых, поверхностных поисках. Но теперь мы знали, что искать конкретнее: не просто «Вертикаль», а спецификации на цемент и арматуру за два конкретных квартала, служебные записки Круглова, даже если на них нет его подписи, любые следы коммуникации, которая могла всплыть в старых почтовых ящиках на mail.ru. И, что важнее, следы того «случайного» пожара в документах бухгалтерии.

Я набрала номер Сани. Он ответил на третьем гудке, и на фоне послышалось яростное клацанье механической клавиатуры.

— Тань.

— Саня, слушай. Только что вышла от свидетельницы. Бывший кадровик «Вертикали». Все подтвердилось: Круглов подставил Волкова, списал на него все махинации, как мы и думали. Документы по делу были сознательно уничтожены после ликвидации фирмы – классический «пожар» на складе. Но должны же были остаться цифровые призраки. Черновики, проекты документов, переписка по внутренней почте тех лет. Нужно копать не по официальным реестрам, а по задворкам. Может, кто-то из бывших бухгалтеров или секретарш сканировал что-то на домашний компьютер, чтобы доделать в выходные. Может, где-то плавает резервная копия старого сервера, выброшенного на свалку. Ты можешь закинуть сети в этих водах?