Книга Другие американцы, страница 59 – Лайла Лалами

Я попытался представить, как будет выглядеть наша гостиная с такими занавесками, и не смог. Я любил по выходным сидеть у окна и читать газеты, но теперь, если захочется просмотреть утренние новости, придется сидеть на балконе или идти в кафе.

— Тебе хочется, чтобы был узор? – Я указал ей на образцы тканей на прилавке. – Вот есть кружевные. Они с узором.

— Я не люблю кружева.

— Не любишь кружева. Давай попробуем эти ситцевые занавески. Они впустят свет в комнату.

Но Мариам не понравился ни один из предложенных вариантов, и в конце концов я сдался. Мы купили занавески, которые она выбрала, и пошли домой. Я взял стремянку, достал инструменты, но каждый раз, когда сверлил отверстие, она говорила, что карниз нужно передвинуть немного выше или немного ниже. Когда я наконец закончил работу, в стене было пять отверстий, а карниз висел криво. Не знаю, зачем я сейчас, спустя столько лет, вспоминаю о такой мелочи. Может быть, просто пытаюсь понять, как произошло то, что произошло. Жизнь коротка. Я не осознавал этого раньше, но теперь понял, что выбрал для жизни неподходящую спутницу. Теперь я встретил истинную любовь и не хочу с ней расставаться.

Дочь погибшего приехала ко мне на работу, всем своим видом демонстрируя, что у нее есть потрясающие новости. Она не сразу решилась рассказать, в чем дело, и, возможно, мне следовало проявить больше терпения, но у меня выдалось тяжелое утро. Выяснилось, что Майлз провалил математику, и это выбило меня из колеи. Когда мы жили в Вашингтоне, он был лучшим по математике. А теперь у него двойки по алгебре. Помимо этого, дамы из родительского комитета решили поинтересоваться, смогу ли я вечером после работы присутствовать как взрослый сопровождающий на танцах в седьмом классе, но мне пришлось ответить отказом на их просьбу, потому что на тот вечер было назначено важное собрание. Я не сомневалась, что упустила последний шанс влиться в их ряды. В довершение всех проблем Васко давил на меня и требовал результатов по расследованию. Той весной в прессе проскочило несколько неприятных статеек, обсуждавших случай, когда полицейские превысили свои полномочия и избили кого-то. Васко это нервировало, ему просто необходим был быстрый и хороший результат расследования. Можете представить, в каком я была состоянии, когда Нора Геррауи вдруг заявилась ко мне тем утром. Она осушила стакан воды, который я ей принесла, а потом ерзала на стуле и то и дело щелкала застежкой ручных часов. Я вспомнила о куче бумаг на столе, о всех этих серебристых фордах, ожидающих проверки.

— Зачем вы пришли, мисс Геррауи?

— Пожалуйста, зовите меня Норой.

— Чем могу помочь?

Снова щелчок застежки. Прошла еще минута.

— Я узнала кое-что неожиданное.

— Так.

«Только бы оно того стоило», – подумала я.

— Я не уверена, имеет ли это отношение к вашему расследованию.

— Скажите, что это, я сумею определить, насколько это важно.

— У моего отца был роман.

Ах, вот о чем она.

— Вы не удивлены?

— Такое случается.

— Но вы знали?

— Да.

— Откуда?

— Из сообщений на его телефоне.

— Телефон не был заблокирован?

— Нет.

— Какая глупость!

Мне захотелось сказать, что любовь часто побуждает делать глупости. Я уже с этим сталкивалась: какие только глупости не совершают люди из любви или похоти, называть это можно как угодно, и при этом считают, что все сойдет им с рук, ведь они особенные. И слава богу, иначе их невозможно было бы поймать.