Книга Другие американцы, страница 58 – Лайла Лалами

Она сняла помещение рядом с антикварными магазинами на 62-м шоссе, там, где часто останавливались туристы и битники по пути на концерты в Пайониртаун^[31]. Она занималась ремонтом, готовилась к торжественному открытию. Я понимал, как тяжело начинать бизнес в новом незнакомом городе, поэтому пытался помочь. Я съездил с ней посмотреть на помещение, поделился мнением о местных подрядчиках, о том, кому можно доверять, кому нет, кто пунктуален, а кто не может прийти вовремя. Она внимательно слушала мои советы, с чем-то соглашалась, с чем-то – нет, но ей всегда было интересно мое мнение. Я уже и забыл, каково это, когда к тебе прислушиваются. Звали ее Беатрис.

Я не прошу вас, чтобы вы поняли, как это случилось. Просто попытайтесь представить. Мы стояли посреди магазина, залитого лучами утреннего солнца, и обсуждали обои. В некоторых местах, особенно у входной и задней дверей, они были покрыты пятнами и отслаивались, поэтому я предложил нанять местного подрядчика для утомительной работы по зачистке и покраске стен. Беатрис провела рукой по обоям с рисунком из виноградных лоз на светло-зеленом фоне.

— Ты прав, их лучше убрать, – сказала она, – но в этой нише я их оставлю.

Она считала, что в этом уютном уголке обои хорошо сохранились и станут идеальным фоном для демонстрации старинных заколок, украшений для волос и бижутерии. Я нацарапал имя подрядчика на обороте визитки и протянул ее Беатрис. Она взяла визитку, наши глаза встретились, и она улыбнулась. Я всегда вспоминаю этот момент, когда пытаюсь разобраться, что же произошло между нами.

Мне шестьдесят один год, я уже дедушка. Больше половины жизни я был женат на Мариам и думал, что мы проживем вместе и оставшуюся ее часть. Мы часто ссорились, особенно в последние несколько лет, но не поэтому мы так отдалились друг от друга. Правда в том, что мы всегда были разными людьми, с самого начала. Мы познакомились в 1978 году на студенческой встрече в Университете Касабланки, но я пришел туда, потому что меня не устраивала коррупция в правительстве, я хотел обсудить, как улучшить образование в школах, повысить заработную плату, а Мариам пришла, чтобы найти подругу, которая одолжила у нее учебник и так и не вернула его. Я был оптимистом и хотел изменить мир, Мариам, мне кажется, никогда не разделяла этого чувства, она всегда была прагматиком. Когда арестовали Брагима, Кариму и других таких же, как они, я хотел остаться в Касабланке и продолжить борьбу, но Мариам захотела переехать сюда.

Мы всегда делали то, что хотела она. Она не умела идти на компромисс. Однажды, помню, еще молодоженами, мы пошли на рынок тканей, чтобы купить занавески. Жили мы тогда на первом этаже колониального дома, перестроенного в многоквартирный. Наша квартира со всех сторон выходила окнами на деловые здания, и в нее попадало очень мало света. Мы договорились купить недорогие прозрачные занавески, чтобы они пропускали свет и при этом создавали ощущения уюта и уединения. Продавец разворачивал образец за образцом, а Мариам засыпала его вопросами: сколько эти стоят? а вот те? вы серьезно просите столько за эту занавеску? а другого цвета у вас нет? Потом она выбрала дамасские занавески.

— Но они не пропускают света, – сказал я.

— У них такой красивый узор, – ответила она.