Онлайн книга «Мемуары мавра»
|
Руис остался последним, кто ел человечину, и, оставшись без других источников пищи, решил вернуться в наш лагерь. — Нужно убить этого каннибала, – сказал плотник. — Мы не можем убить человека, – ответил отец Ансельмо. – Это будет преднамеренное убийство. — Он убил остальных, – возразил плотник. – И съел их. Ему нельзя оставаться среди живых. В конце концов мы смогли лишь изгнать Руиса из нашего лагеря. Мы сказали ему, что, если он попытается воссоединиться с нами, то мы убьем его раньше, чем он получит возможность убить кого-то из нас. Руис был солдатом из Галисии и, насколько мне известно, никогда не был склонен к каннибализму, но участие в экспедиции Нарваэса довело его до такой крайности. Именно узнав об этом непростительном грехе, мы и дали острову, на котором находились, название остров Злоключений. Я так и не узнал, откуда капокам стало известно о поступке Руиса. Мне кажется, что как я научился языку капоков, находясь среди них, так же и капоки научились испанскому, слушая нас. Кажется, я вспоминаю, что в день, когда Руис вернулся и признался в своем преступлении, с нами были Квачи и Эленсон. Должно быть, они слышали его признание. Их ужас при известии о поедании человечины был так велик, что после этого они несколько недель отказывались иметь с нами дело и даже не подпускали нас к своей деревне. Мы с Диего ждали Квачи у реки, где умоляли его заступиться за нас перед племенем. — Скажи им, что мы не такие, как Руис, – просил Диего. — Мы – не каннибалы, – добавил я. – Мы не едим друг друга. Скажи им это. Но Квачи подозвал свою собаку и ушел восвояси. Нам так и не удалось убедить его разрешить нам вернуться в деревню. Болезнь в сочетании с постоянными лишениями выкосила наши ряды. К концу той холодной зимы двадцать три кастильца, один анголец и трое португальцев упокоились на поляне к югу от реки, завершив свой долгий путь к завоеванию этого участка суши. Выжили всего двенадцать человек: Андрес Дорантес, Диего Дорантес, Алонсо дель Кастильо, Педро де Вальдивьесо, Рикардо Гутьеррес, монах Ансельмо из Астурии, Алвару Фернандеш, Фелипе Бенитес, Хорхе Чавес, Педро Эстрада, Диего де Уэльва и этот слуга Аллаха, Мустафа ибн-Мухаммад. Но за это же время умерло более ста двадцати капоков, и ужасные звуки погребальных церемоний доносились до нашего лагеря, напоминая о том зле, которое мы принесли с собой на остров и которое понесем дальше, когда покинем его. * * * В тех редких случаях, когда Дорантес или Кастильо отправлялись навестить Кабеса-де-Ваку в деревне племени хан, я оставался в лагере. Мне не нравился казначей. Он всегда проявлял безразличие к людям более низкого положения – среди дворян это обычно, но в его случае проявлялось особенно явно. А еще наше нынешнее положение не позволяло мне ни забыть, ни простить его поддержку каждого вздорного решения Нарваэса. Но теперь наступила весна, и, чтобы составить планы совместного отплытия с острова Злоключений, я согласился отправиться с Дорантесом и Кастильо в деревню племени хан. Хижины там напоминали жилища капоков, но были значительно меньше и ровнее, что придавало им вид приземистых маленьких коробочек. Молодой индеец-хан в офицерских сапогах отрубил голову морской черепахе и подвешивал ее, чтобы стекла кровь. В нескольких шагах от него женщина с помощью двоих детей чинила крышу своего дома. На островке солнечного света спал бурый пес, над которым вились мухи. Я не слышал шума реки и на миг задумался, откуда племя хан берет воду для питья. Расположение их деревни казалось не таким удачным, как у капоков, которые поселились рядом с несколькими источниками. Стояла тишина, словно все ушли на охоту. Повсюду висел зловонный запах. |