Книга Мемуары мавра, страница 181 – Лайла Лалами

— Потому что ему на смену придет другой, – ответил Диас. – И этот другой может оказаться еще хуже, хоть, понимаю, это и звучит маловероятно. Но поверьте мне, дон Франсиско. Это восстание будет продолжаться, пока положение индейцев остается неизменным. Нуньо де Гусман говорил мне…

— Эпоха Гусмана ушла.

— Да, – согласился Диас. – Уверяю вас, я не из числа его горячих поклонников.

— Мирное завоевание – вот новый путь.

— Да-да. Я сам уже давно об этом говорю, как, надеюсь, Кабеса-де-Вака доложил вице-королю. Но, если прикажете, я разыщу Айяпина.

— Надеюсь, – произнес Коронадо. – Иначе мне, возможно, придется произвести перестановки.

Неприкрытая угроза заставила Диаса нахмуриться. Казалось, эти слова было оскорбительно слышать человеку его возраста и с его опытом жизни на границе империи. Но он не решился возразить и лишь смотрел, как Коронадо передает поводья слуге и входит в казарму.

План вице-короля предполагал, что Коронадо останется в Кульякане на несколько недель, а монахи, амигос и я отправимся в разведку на север. Нам было поручено вернуться с подробным отчетом о землях и в особенности с информацией о тамошних тропах, источниках воды, городах, племенах и союзах между ними. Короче говоря, мы должны были выяснить все, что возможно, чтобы облегчить вход губернатора в новые земли.

Ожидая, пока амигос подготовят припасы для нашего путешествия, я подолгу гулял вокруг города со своими борзыми. К этому времени я уже продал или раздал всю свою кастильскую одежду и расхаживал в кожаной куртке поверх хлопковой рубахи, вроде тех, которые делали племена, населявшие Новую Галисию. Ойомасот тоже избавилась от платьев, которые считала слишком тесными, особенно в ее новом положении. Я заметил, что она стала чаще улыбаться. Она даже составила стишок, когда я приготовил настой тимьяна для одного из амигос. Казалось, моя жена, как и моя жизнь, постепенно возвращается ко мне.

Когда настал день нашего отправления, Коронадо вышел к воротам крепости, чтобы попрощаться. Он напомнил отцу Марко и отцу Онорато, что они должны были тщательно подмечать все, что увидят, и что они должны без всяких сомнений регулярно отправлять сообщения с одним из амигос. Для меня он приберег менее почтительный тон.

— Эстебанико, – сказал он. – Тебе поручено важное задание, и я надеюсь, что ты исполнишь его.

— Я готов.

— Если найдете Семь городов, с тобой будут обращаться хорошо, и ты получишь богатые награды. Но если ты каким-либо образом нарушишь приказы, это будет считаться неповиновением Его Величеству, и тогда я отыщу тебя и накажу так, как ты себе и представить не можешь.

— Я готов, – повторил я.

Он положил ладонь мне на плечо.

— Тогда ступай с Богом.

* * *

К подножью гор мы пришли в самое неподходящее время. Было ветрено и холодно, и нам приходилось идти по скользким тропам. Позади меня двое монахов тянули в поводу своих мулов, но животные шли медленно и неохотно. За ними шли носильщики-амигос с корзинами на головах. Просто чудо, что никто из них не упал и не разбился. Но моя жена была в приподнятом настроении, хотя и отказалась взять меня за руку.

— Я справлюсь, – сказала она. – Я могу.

Ей так же не терпелось оказаться по ту сторону гор, как и мне.

Только когда мы достигли Страны кукурузы, мы сбавили шаг. Тропа пробудила множество приятных воспоминаний о временах, проведенных здесь. Однажды утром, примерно через неделю после начала похода, мы наткнулись на торговца перьями, который узнал нас с Ойомасот, – он торговал с хумано, когда мы гостили у них. От него мы узнали, что последние два года индейцы в этих местах страдали от лихорадки, вызывавшей красные пятна и оставлявшей страшные рубцы. Сотни погибли. Сам он шел в селение Петатлан дальше на севере, где надеялся найти уважаемого лекаря. Поэтому он присоединился к нашему отряду на пути туда.