Книга Мемуары мавра, страница 53 – Лайла Лалами

* * *

Я нес дрова для утреннего костра, когда услышал тревожный крик поселенца:

— Индейцы! Там индейцы!

Отряд мужчин Апалача числом не меньше сотни, вооруженных луками, копьями и топориками, входил в город. Как они прошли мимо часовых, выставленных на входе, я так и не узнал. Возможно, стража уснула. Долгий переход через дебри по летней жаре вымотал солдат, да и всех нас, а разочарование оттого, что мы не нашли золота, только ухудшило положение. Теперь воины Апалача хлынули на площадь, подмечая вокруг себя следы чужого присутствия – лошадей, привязанных к новым коновязям, ящики с инструментами и странных белых людей, которые начали появляться в дверях.

Я бросил дрова и побежал к хижине, где, растянувшись среди товарищей, спал сеньор Дорантес.

— Сеньор, – сказал я, расталкивая его. – Индейские мужчины вернулись.

Он мгновенно вскочил на ноги – волосы его были растрепаны, рубашка расстегнута, но взгляд ясен. Я помог ему надеть доспехи. Разумеется, у меня не было таких возможностей защитить себя, даже стеганой хлопковой куртки, какие делали для себя поселенцы. Но я все равно выскочил за дверь вместе с ним и остальными. Вокруг маленькой площади из домов с оружием в руках выходили солдаты и поселенцы. Наконец, в дверях появился губернатор, облаченный в доспехи, но без шлема и голубой перевязи. Глаз закрывала впопыхах косо натянутая повязка.

Когда губернатор вышел вперед, из толпы апалачей вышли двое. Один – в головном уборе из крашеного меха, с длинным, украшенным перьями копьем, с маленькими и шустрыми глазами и шрамом, тянувшимся вдоль всей правой руки. Другой помоложе, с луком на груди. Они заговорили наперебой, и в голосах их звучала угроза. Их прибытие оказалось столь внезапным и неожиданным, что Пабло, индейца-переводчика, не успели привести из камеры. В любом случае и без переводчика было нетрудно понять, что им нужно: вернуть своих жен, детей и дома.

— Я – Панфило де Нарваэс, – спокойно промолвил губернатор.

Оба индейца смотрели на него, не мигая. Если имя губернатора и произвело на них впечатление или напугало их, то на их лицах это не отразилось. Губернатор повторил свое имя, на этот раз медленнее:

— Пан-фи-ло де Нар-ва-эс.

Потом он указал пальцем на них. Он ожидал, что человек, который казался вождем, тот, что с гребнем красного меха на голове, тоже назовет свое имя, как это сделал Дульчанчеллин. Но этот касик говорил так долго, что быстро стало понятно: он не просто называет свое имя. Пока он говорил, его левая рука, в которой он сжимал копье, двигалась в такт его словам.

— Вы хоть понимаете, что он говорит? – спросил губернатора сеньор Дорантес.

— Я хочу, чтобы он назвал свое имя, – ответил губернатор. – Но он меня не понимает.

— Возможно, он сказал что-то другое.

— Это достаточно простой вопрос, Дорантес, – губернатор снова указал пальцем на касика. – Как тебя зовут?

Индейский вождь что-то сказал. Одно слово. Во всяком случае, казалось, что это было одно слово, потому что ответ получился коротким.

— Что он сказал? – спросил сеньор Дорантес.

— Камаша, – ответил губернатор. – Или Каймаша? Комаша?

— Во всяком случае, что-то похожее, – пожал плечами сеньор Дорантес. – И что дальше?

Теперь Камаша поднял копье в воздух. Я обратил внимание, что наконечник сделан из кости и обожженного дерева. Солдаты потянулись к шпагам и мушкетам, готовые вступить в бой при первых признаках враждебности, но Камаша просто опустил древко копья на землю с громким стуком. И в этот миг на городскую площадь вылетела туча бабочек такого вида, какого я не видел ни в Барбарии, ни в Кастилии. У них были большие оранжевые крылья, расчерченные черными прожилками и усыпанные белыми точками. Я поразился, увидев, как сотни насекомых пролетают через Апалач в такой момент. Они появились сразу же после того, как касик ударил копьем по земле, и казалось, что это он их призвал. На мгновение все оторопели.