Книга Мемуары мавра, страница 51 – Лайла Лалами

Прошло немало времени, наконец до меня долетел голос сеньора Кастильо.

— Индейцы получили золото не отсюда, – сказал он. – Эта земля бедна.

Сеньор Нарваэс недовольно посмотрел на юного капитана.

— Откуда вам знать, что лежит в этих землях? С самого нашего прибытия вы настаивали, чтобы мы вернулись к кораблям.

— Я говорю не о кораблях, – возразил сеньор Кастильо. – Речь идет о золоте.

— Вы говорили нам, что пленники упоминали о золоте, – вступил в спор сеньор Дорантес. – Что золота здесь столько же, сколько и в Мексике. Они солгали вам, дон Панфило? Или вы не поняли, что они сказали?

Старики учат нас: когда корова упала, достают ножи.

Но тут вмешался сеньор Кабеса-де-Вака.

— Нет нужды ссориться, – сказал он. – Мы можем встать здесь лагерем на несколько дней. Потом начнем исследовать дальше. Возможно, еще найдем что-нибудь ценное в окрестных землях.

Сеньор Нарваэс кивнул, и капитаны приняли это как знак расходиться. Сеньор Дорантес развернулся и, словно внезапно заметив меня, буркнул:

— А ты чего ждешь, мавр? Ступай, напои коня.

От него исходили гнев и разочарование. Он был доволен мной за то, что я нашел крупицу золота, но теперь винил меня в том, что это не принесло ему королевства. Как же глупо было с моей стороны чего-то от него ожидать! Я уже знал непостоянство его натуры – на корабле, который вез нас во Флориду, видел собственными глазами, как быстро он заводит дружбу, особенно если ему что-то нужно, и с какой легкостью его привязанности меняются с изменением потребностей. С чего я решил, что ко мне он отнесется иначе? Возможно, дело было в том, что в те дни я питал свои надежды на свободу любыми крохами, не понимая, что только поддаюсь новым искушениям.

* * *

Весь оставшийся вечер из дома, который занял сеньор Нарваэс, сыпались распоряжения. Поселенца, подлежавшего наказанию за кражу, он велел отпустить в честь нашего входа в город. Он разрешил выдавать всему отряду двойную порцию бобов следующие три дня. Все тканые одеяла, шкуры животных, корзины – в общем, все мало-мальски ценное в Апалаче – было приказано снести к его дому, и там он разделил добычу, в основном между своими людьми. Он отвел большой дом монахам, один дом – нотариусу и сборщику налогов, несколько – капитанам, еще один – под тюрьму и тридцать – солдатам и поселенцам. Индейских женщин и детей он разместил внутри земляной насыпи.

Короче говоря, он пытался руководить.

Но, как я обнаружил позднее в тот же вечер, его распоряжений оказалось недостаточно, чтобы погасить недовольство капитанов. Моему хозяину было отведено индейское жилище, которое он делил с Диего, сеньором Кастильо и своим другом по имени Педро де Вальдивьесо. Я сварил похлебку из бобов и поджарил немного кукурузы на очаге, который устроил в центре хижины. Вентиляцию для костра обеспечивало отверстие в крыше, что давало возможность готовить горячую пищу при любой погоде. Этому я был особенно рад, потому что не хотел выходить на улицу, подвергаясь опасности нападения москитов, летавших густыми тучами, или, что еще хуже, жителей Апалача.

Сеньор Дорантес с друзьями расселись на лисьих шкурах, а я разлил похлебку по мискам и подал им. Сам я сел в нескольких шагах от кастильцев, возле входа, и тоже начал есть. Обычно я ел один после того, как хозяин заканчивал трапезу, но чем дальше мы уходили вглубь материка, тем меньше его, казалось, беспокоило соблюдение приличий. К тому же, если бы я остался снаружи и был ранен индейской стрелой, кто бы стал готовить ему еду? Кто бы кормил его коня и стирал его одежду?