Книга Мемуары мавра, страница 49 – Лайла Лалами

Апалач.

В городе оказалось пятьдесят домов.

Я ожидал увидеть богатые здания, но это оказались простые жилища, сделанные из соломы и бурого тростника, со шкурами животных, прикрывавшими входы. Они стояли ровными рядами под пологом высоких деревьев, дававших убежище от солнца и укрытие от дождя. В каждом могло жить, наверное, с десяток людей, что делало его пригодным для одной семьи. В воздухе пахло теплыми тыквами, возможно, в супе или с тушеным мясом, но меня озадачило отсутствие кострищ. Как ее готовили?

Не было здесь и колодца, а это значило, что воду нужно брать из какого-то источника или реки поблизости и носить в дома или кадки для хранения. Повсюду виднелись предметы повседневного быта: ступки с пестиками для растирания кукурузы, корзины и кухонные горшки, простые ткацкие станки из дерева и жил, куклы и погремушки. На восточной стороне площади стояли палатки с кусками напиленного дерева разных размеров и столярными инструментами. А за домами раскинулись возделанные поля – огромные пространства желтого, оранжевого и зеленого цвета.

Подойдя к центру Апалача, мы увидели земляную насыпь в форме небольшой пирамиды с плоской вершиной. Вверх по склону к крытому листьями зданию, напоминавшему святилище, вела деревянная лестница. Святилище казалось величественнее, чем в обеих деревнях, через которые мы проходили. Помню, на пятой или шестой ступеньке лестницы, на уровне глаз, лежал браслет, и один из солдат взял его, чтобы рассмотреть.

За святилищем вооруженные солдаты из отряда сеньора Кабеса-де-Ваки охраняли группу из примерно восьми десятков жительниц Апалача, сгрудившихся вместе. Это были первые женщины, которых мы увидели со времени высадки во Флориде. Их оторвали от дневных занятий: одни несли корзины с кукурузой, у других были кисти с красной краской, а третьи держали на руках хнычущих детей. Я обратил внимание, что у всех женщин необыкновенно длинные волосы, заплетенные в косы или завязанные в большие пучки над ушами, а на подбородках единственная татуировка в форме круга. Те, что постарше, кутались в одеяла или раскрашенные оленьи шкуры, но молодые были не прикрыты и стояли с совершенно нагими грудями, руками и ногами. Мое сердце наполнилось внезапным и неистовым желанием, к которому я был не готов, и я поймал себя на том, что откровенно рассматриваю их наготу. Пришлось привлечь всю силу воли и опыт обучения, чтобы отвести взгляд. Позади меня солдаты начали отпускать грязные словечки, которых эти женщины не понимали, а капитаны не желали этому препятствовать.

Губернатор лишь мельком взглянул на стоявших женщин и спешился.

— Обыскать город, – распорядился он.

Капитаны, солдаты и большинство поселенцев рассыпались по всему городу, но сеньор Дорантес отправился прямиком к святилищу. Я последовал за ним к земляной насыпи, не в силах не глядеть на женщин, мимо которых мы проходили. В святилище были высокие стены и потолок, расчерченный балками. Здесь легко бы поместилось три сотни человек, поэтому ушло немало времени, чтобы обойти помещение по периметру. У восточной и западной стен возвышались короткие помосты, на которых стояли великолепные красные корзины, сплетенные из неизвестного мне волокна. У северной стены расположились деревянные и каменные идолы, украшенные перьями, клювами и клыками, придававшими им вид хищных птиц. Этих идолов я рассматривал очень внимательно. Всякий раз, когда я задерживался возле статуи или богато украшенного оружия, хозяин спрашивал: «Нашел что-нибудь, Эстебанико»?