Книга Город падших ангелов, страница 92 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Мы вышли. Роуз посмотрела в сторону вольера Рэмбо, будто хотела попрощаться, но понимала, что у нас не было времени. Пес сидел смирно и смотрел на нее, будто почувствовал, что все, мы прощаемся навсегда.

Мы дошли до «Крайслера», сели внутрь, я повез ее в сторону автобусного терминала. До него минут тридцать, хотя по пробкам может быть и больше. Оставалось надеяться, что «Грейхаунд» отправится скоро, времени у меня особо нет, я и так свалил с работы.

Почти всю дорогу она молча смотрела в окно. Когда мы уже стали подъезжать к терминалу, вдруг резко повернулась ко мне и спросила:

— Значит, Гольдберг выйдет сухим из воды?

Я вдруг почувствовал дикую злость. Меня накрыло.

Плевать мне на их связи, на их адвокатов и на миллионы долларов. И на окружную прокуратуру тоже плевать. Я из кожи вон вылезу, но засажу их настолько, насколько это возможно. И Крауз тоже не отвертится, и будет сидеть.

Не оставлю я этого так, ни за что. Иначе потом просто в зеркало смотреть на себя не смогу.

— Нет, — ответил я, сам удивившись своему голосу. — Он сядет.

— Но как, если улик нет? — спросила она.

— Найду новые, — ответил я и остановил машину, вдавил педаль ручного тормоза. — Что-то да найдется. Но я этого так не оставлю.

Она посмотрела на меня, а потом вдруг наклонилась и обняла. Всего на сколько секунд. После чего отодвинулась, и я увидел на ее лице смущение.

— Пошли в кассу, — сказал я. — Надо купить тебе билет.

На автобус мы едва успели впритык — когда подошли к кассе, выяснилось, что он отходит буквально через пятнадцать минут, а следующий будет только послезавтра. Маршрут был не особо популярный, и ходили они через день. Так что к стоянке мы двигались чуть ли не бегом. Ну и хорошо, долгие прощания — лишние слезы. А последние я и без того заметил в глазах у Роуз, когда передавал ей сумку в дверях автобуса.

На работе моего отсутствия никто не заметил, но мне уже было как-то наплевать. День я заканчивал на автомате, на душе скребли кошки, а перед глазами стояло лицо несчастной девушки из Джерси. Я подвел ее.

Пообещал, что смогу защитить, а в итоге втянул в переплет. Снова замахнулся на того, кто оказался мне не по зубам, и подверг опасности своих близких. Позвонил Саре и попросил в ближайшее время ко мне не приезжать и не вести никаких расспросов по нашему делу. Не стал пугать и рассказывать подробности, просто сказал, что следственные мероприятия перешли в открытую фазу, и пока они не закончатся, лучше не светиться. Про то, что Роуз уехала, пока тоже говорить не стал, чтобы не вызывать лишних вопросов. Она поняла, хоть по голосу и было слышно, что девушка не слишком всему этому рада.

Все время разговора Ник сидел напротив и сверлил меня задумчивым взглядом. Наши столы располагались друг напротив друга, так что он все прекрасно слышал. Но я и ему не стал ничего говорить: ни о звонке от человека Гольдберга, ни о том, что не собираюсь просто так сдаваться. На последнее я просто не имел права.

Но я понимал также, что не имею права втягивать в это других — дело приняло слишком опасный оборот, и я уже не был уверен, что Ника сможет защитить даже статус детектива. Нет, убить его, естественно, не убьют. Но вот создать проблем в жизни очень даже могут, и думается мне, что очень серьезных — при их-то деньгах и связях, позволивших фактически выдернуть убийцу из-за решетки за несколько часов.