Книга Город падших ангелов, страница 93 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

А мне они ничего не сделают. Это же не мафия, чтобы убивать всех, кто хоть немного опасен для них. Да даже мафия уже так не делает. А больше меня пугать особо нечем — у меня и так ни черта нет.

К вечеру ощущение безнадеги начало вновь сменяться злостью. Нет, избежать наказания этим ублюдкам я не позволю. Шансов на то, что окружная прокуратура сможет раскрыть это дело, чертовски мало. Пока маховик бюрократической машины раскрутится как следует, подручные Гольдберга успеют так подчистить все концы, что к ним уже будет не подкопаться. Они наверняка уже начали этим заниматься. Так что ждать, что в ближайшее время ублюдок организует еще одну вечеринку, на которой я возьму его с поличным, не приходится. А значит, нужно быстро раскручивать те ниточки, что у меня еще остались.

Рабочий день закончился, и я решил, что займусь этим завтра, прямо с утра. Радовало одно — теперь можно не бояться, что пострадают еще девушки — на время расследования вечеринки явно прекратятся.

* * *

Ночь была чертовски долгой — я постоянно просыпался, снова засыпал, ворочался, видел во сне какие-то неясные тревожные образы, и в итоге так толком и не выспался. В три часа ночи я не выдержал и поднялся — все равно уже толком не спал, а лишь крутился, обливаясь холодным потом.

Чтобы смыть с себя его и прогнать из головы ночной морок, направился в ванную. И уже в душевой кабинке понял, что мне больше не нужно мыться холодной водой. Сегодня Роуз не встала раньше меня и не опустошила бойлер. Но вместо радости эта мысль вызвала чувство щемящей тоски.

Трейлер вдруг снова стал ощущаться холодным и пустым, как в тот день, когда я впервые попал в это тело. И хотя у меня сегодня не болела спина от сна на полу, мне захотелось поскорее его покинуть. Но на часах была глубокая ночь, и ехать было особо некуда. Разве что просто сесть в машину и рвануть, куда глаза глядят.

Вместо этого я оделся в домашнее, открыл дверь на улицу и сел на ступеньку прямо в дверном проеме. Вдохнул прохладный ночной воздух. Рэмбо высунул голову из будки и обеспокоенно посмотрел на меня — не понимал, чего меня черти вынесли в такое время. Я вздохнул, поднялся, натянул ботинки и открыл дверь вольера.

Рэмбо посмотрел на меня неуверенно, но все же вышел и отошел в кусты, сделал свои дела. А потом вернулся и уселся напротив меня, заглянув в глаза. Он не понимал, что происходит, но, очевидно, как-то считывал мое душевное состояние. Я погладил его по голове, провел пальцами по давно затянувшимся шрамам, которые остались у него от собачьих боев.

Невесело усмехнулся. Подумал о том, что он — живой пример того, как нужно жить — превозмогая обстоятельства. И тогда любое из них в конце-концов станет просто шрамом, напоминающем тебе о том, как ты не сломался.

Из клетки справа раздалось недовольное «кво». Мы разбудили Владимира. Я снова усмехнулся.

— Пошли, братец, не будем мешать важному господину спать, — сказал я, вставая и пропуская пса в трейлер.

Сам вошел следом, закрыл дверь. Глянул на часы — до подъема было еще почти три часа. Так что я пошел, лег на диван и призывно похлопал ладонью по месту рядом с собой. Рэмбо тут же заскочил, пару раз крутанулся вокруг своей оси, пытаясь расположиться поудобней, а потом с громким вздохом завалился вплотную ко мне, чуть придавив меня боком. В такие моменты он отличался удивительной грацией мешка с картошкой.