Книга Тени над «русским Чикаго», страница 122 – Александр Домовец

Однако Родька сориентировался с похвальной быстротой. Первым делом он попытался смахнуть лампу на пол. Такой жест я предвидел и руку успел перехватить. Лови его потом в темноте. Сильно толкнул, и Родька, отлетев, буквально впечатался спиной в стену. Крепко ударился затылком. Невольно застонал. Рядом тут же оказался Алексей с наручниками наготове.

— Лицом к стене! – рявкнул он. – Руки за спину!

Родька усмехнулся горестно.

— Ваша взяла, – буркнул под нос, переводя взгляд с Алексея на меня и поворачиваясь к стене. – Как только догадались…

Не договорил. Вырвал из-за пиджака револьвер. Выстрелил в Алексея в упор.

Не знал Родька, что с Алексеем шутки плохи, и реакция у него мгновенная. Уйдя от выстрела резким шагом в сторону, сотоварищ нокаутировал стрелка сильным хуком в скулу. Пуля просвистела мимо, а Родька закатил глаза и рухнул навзничь.

Подождав, пока Алексей наденет наручники, я склонился над бесчувственным телом. Родька выглядел непривычно. Куда только делась его длинная подпоясанная рубаха, холщовые портки, исконно крестьянские онучи?.. Сейчас перед нами лежал человек в современном костюме-тройке и добротных штиблетах. Небось и подтяжки нацепить не забыл. В таком виде – хоть в театр, хоть в ресторан, хоть в поезд. На мысль о поезде наводил чемодан у стены. Чистый европеец, когда бы не борода…

Борода!

Присмотревшись как следует, я невольно ахнул.

— Что такое, Виктор Петрович? – встревожился Алексей.

— Возьмите лампу и посветите на лицо, – велел я вместо ответа.

Встав на колени возле Родьки, я взялся за бороду с обеих сторон возле ушей. Потянул аккуратно. Борода нехотя отклеилась. Вот теперь точно европеец!

Алексей выругался.

— Да кто же он такой? – спросил хмуро.

— Немецкий агент, само собой. Всё прочее будем выяснять. Но пока могу сказать точно: это он хотел убить меня в парке, а потом, в больнице, задушил одного городового и покалечил другого. А я-то ещё пытался вспомнить, где его видел до нападения? В бороде поди узнай!..

С этими словами я указал на подбородок, украшенный ямочкой и приметным шрамом, словно от удара острым предметом. Точь-в точь, как описал уцелевший городовой.

— Виктор Петрович, а он не того?.. – спросил Алексей тревожно.

— Что «того»?

— Ну, как тот официант?

Я ударил себя кулаком по лбу. Умница Алексей! А я, стыдно сказать, и не подумал.

С помощью перочинного ножа я быстро отхватил воротник белой рубашки. Прощупал. Вот оно! Надрезав плотную ткань, извлёк крохотную стеклянную ампулу с бесцветной жидкостью, зашитую в левый уголок. Показал Алексею.

— Вот вам атрибут профессионального разведчика. С меня коньяк, Алексей! И представление к очередному званию.

— Ну, вы уж скажете, – отмахнулся смущённый сотоварищ.

— Скажу, скажу. Видите, как всё просто? – Я осторожно положил ампулу на стол. – Наклоняете голову, хватаете зубами уголок воротничка, разгрызаете ампулу, всасываете через ткань разлившуюся жидкость – и всё. Цианид действует практически мгновенно. Был человек, стал труп.

— Есть в этом что-то самурайское, – заметил Алексей.

— Согласен. Хотя отравиться проще, чем сделать харакири. И не так болезненно.

Манипуляции с бородой и воротничком привели Родьку в чувство. Дрогнув осиротевшим лицом, он открыл глаза и окинул нас мутным взглядом. Подёргал скованными руками. Молча скривил рот.