Книга Тени над «русским Чикаго», страница 132 – Александр Домовец

Мы с Алексеем кинулись к Воронину. Спустя несколько секунд бомбист-неудачник был закован в наручники и, сидя на полу, тихо выл. Может, от боли. А может, от бессильной ненависти. Судя по глазам, второе было вероятнее.

Теперь можно было поблагодарить Зверева, спокойно прятавшего «наган» в кобуру.

— Дорогой вы мой! – сказал я, стискивая его правую руку. Алексей тем временем жал левую. – Превосходно действовали, просто превосходно. А выстрел вообще выше всяких похвал!

— А не страшно было? – спросил Алексей. – Вдруг вместо револьвера попал бы в него? Или в динамит?

— С чего это? – удивился Зверев. – Я на офицерских соревнованиях по стрельбе взял полковой кубок. Да и расстояние здесь небольшое. Ракурс для выстрела был неподходящий – это да. Пришлось потихоньку переместиться вправо. И всё.

— Лично сообщу командиру полка о ваших решительных и умелых действиях, – сказал я, с удовольствием глядя в молодое, гладко выбритое лицо поручика. – И буду ходатайствовать о серьёзном поощрении.

Зверев слегка покраснел.

Но дело пока было сделано лишь наполовину. Собственно, даже на четверть. Предстояло самое важное – выбить из Воронина сведения.

По моей команде Алексей и Зверев, подняв начальника столовой с пола, увели его в комнату. Я повернулся к Пояркову, солдатам и городовым.

— Господа, сейчас мы допросим взятого с поличным немецкого агента. Наши дальнейшие действия будут зависеть от результатов допроса. Всем ждать здесь, из склада не отлучаться. А вас, Матвей Семёнович, пока суд да дело, попрошу вызвать помощника по безопасности. Пусть возьмёт десятка полтора людей и будет тут же, при вас.

Поярков кивнул.

Комната, в которой Воронин прятал оружие и динамит, оказалась маленькой, вытянутой и узкой, как пенал. Вдоль стен тянулись стеллажи с хозяйственной утварью. Обшарпанный стол и несколько стульев – вот и вся обстановка. Чисто подсобное помещение.

Чтобы не терять времени, Алексей обыскал Воронина, и теперь на столе врассыпную лежали шесть динамитных шашек, бумажник, портсигар, носовой платок. Зверев профессиональным взглядом инспектировал спрессованную взрывчатку.

— Времени у меня, Воронин, мало, так что в кошки-мышки играть не будем, – сообщил я, усаживаясь на колченогий стул. – Ты уже понял, что нам известно про Краузе и Вернера. А рассказал про них Нойман. Про тебя тоже рассказал. И чем занимаешься, и на чём тебя завербовали. – Воронин прищурился. – В сущности, у меня к тебе лишь два вопроса…

— А я знаю, каких, – сказал Воронин равнодушно. – Тебя интересует схема заминированных объектов и список моих людей в городке. Так?

— В точку! – Я достал из внутреннего кармана блокнот и карандаш. Положил на стол. – Я буду стенографировать. Начинай!

Воронин попытался изобразить неприличный жест, да наручники помешали. Нахмурившись, Алексей показал могучий кулак.

— Зря ты так, – сказал я, закуривая. – Ты человек опытный, должен понимать: будущее у тебя безрадостное. Трибунал и виселица – вот и всё твоё будущее. Сегодня-завтра начнётся война, и никто с немецким агентом церемониться не будет. Откровенное признание твой единственный шанс уцелеть.

— И вместо эшафота медленно подыхать на каторге, – закончил Воронин с усмешкой. – Знаю, пробовал. Торговаться не из-за чего. Что так, что этак – всё одно подыхать.